ак только будет возможно, ты возвращаешься домой. А пока… мне кажется, ты немного устала. Тебе надо отдохнуть. В своей комнате. И будь добра не выходить на улицу без моего разрешения! Прозвучавшее показалось настолько диким, что я не удержалась и встала, глядя папе в глаза. – Ты сажаешь меня под домашний арест? – Я забочусь о тебе, родная, чтобы ты не навредила себе и не натворила глупостей. – Я замужняя женщина! Ты не имеешь права! – возразила, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже. – Ты забыла, Дарлайн, что Алекса больше нет. И сегодняшняя церемония тому подтверждение! И в каком-то смысле я вновь имею на тебя все права, как твой законный представитель! Завтра же попрошу, чтобы твой счет заморозили до возвращения в Эльгард. Он открыл дверь, собираясь покинуть комнату, и у меня не было ни малейшего желания останавливать его, но неожиданно возникший вопрос забился внутри, не давая покоя. Я хотела прояснить все до конца. – П…пап? – впервые это слово далось мне с таким трудом. – Что?! – А мама знала? Дверь закрылась. Оставшись одна, я сползла по стене и села на пол, уставившись в потолок. Слез не было, как и истерики. Было лишь четкое осознание пустоты внутри и снаружи. Я ощущала себя тенью прежней Дарлайн, погибшей в шторме. А в том, что я «умерла», я не сомневалась. И сегодняшняя церемония была не только по Алексу, но и по леди Дарлайн Астор-Уилфред. Я больше не знала, кто я такая. А еще я понимала, что не смогу вернуться в Эльгард, но и остаться в Хорсе, где не жалуют моих соотечественников, у меня вряд ли получится. Во что же теперь превратится моя жизнь? Я встала и вытащила из-под подушки амулет. Ёширо. Потребовалось несколько мгновений, чтобы принять решение и вновь повесить медный круг на шею. Как только он коснулся кожи, внутри шевельнулось нечто, напоминавшее боль. Я подошла к окну, сдерживая слезы, и посмотрела на улицу, по которой временами проходили военные. Когда солнце начало закатываться, впервые с момента своего приезда в Хорсу ко мне в комнату зашла Бланш, на которой по-прежнему было черное платье. – Кем был тот человек, с которым ты разговаривала, прежде чем зайти в квартал? – спросила кузина, также подходя к окну и глядя на сгущавшуюся между домами тьму. – Случайный прохожий. Он помог мне добраться. Я ведь плохо знаю город. Бланш повернула голову и посмотрела на меня взглядом, полным презрения. Я испугалась и ее реакции, и затянувшегося молчания. – Бланш? Что случилось? Может быть, ты уже что-нибудь скажешь? – Ты не одна такая особенная, – ответила сестра. – Я тоже люблю рассматривать улицы, дома, людей. И у меня хорошее зрение. Очень хорошее. Когда мы возвращались в квартал, я видела, как ОН смотрел на тебя, – выплюнула сестра. – Мне страшно представить, как глубоко ты могла пасть! Я сглотнула. – Что? О чем ты? У тебя разыгралось воображение! – Поклянись своей жизнью, что между вами никогда ничего не было! – Да что ты о себе возомнила! – не вытерпела я. – Хватит! То, что Алекс женился на мне – не моя вина! Я не вешалась на него, не тащила силком к алтарю! И я любила его! Может быть, не так как ты, но любила! По-своему. И уважала, потому что он был хорошим человеком. Окажись он сейчас живым, клянусь, я была бы счастлива, ведь он не заслужил такой судьбы! А с Ёширо у меня ничего не было! – Ёширо, – протянула сестра, не жалея яда, а затем повторила: – Поклянись! – Я КЛЯ… – я запнулась, вспомнив «сон», а потому закончила тише, чем мне хотелось бы: – У нас ничего не было. Бланш горько усмехнулась и вышла из комнаты. *** Всевышний был на его стороне. Иначе Патрик не мог объяснить своего везения – он выбрался из того переулка живым и лишь слегка поцарапанным, затем без приключений добрался до дома Асторов, чтобы убедиться в их целости, и вот теперь сидел в гостиной с перебинтованной рукой и пил виски, чтобы успокоиться, в то время как Бернард и Фредерик спорили о судьбе Дарлайн. – Как только мы вернемся в Эльгард, я запру ее в загородном доме или в монастыре! Демоны!.. – Ты слишком жесток, Бернард, – перебил его старик. – Жесток?! Я потакал всем ее желаниям, а что получил взамен?.. Патрик взял свой стакан и, извинившись, вышел на задний двор, чтобы побыть в тишине. Глядя на первые звезды, он вновь подумал о чуде, благодаря которому избежал серьезных неприятностей. Он прекрасно знал, что в Хорсе дипломатам и торговцам разрешалось использовать огнестрельное оружие только в крайней необходимости и желательно не по хорсийцам – за это, даже в случае самообороны, полагались тюрьма и суд с весьма непредсказуемым исходом. Но если бы не появившийся невесть откуда форгардец, Патрику пришлось бы стрелять! Мужчина скривился, представив, что было бы, привлеки звуки выстрелов внимание и эльгардских, и хорсийских военных, которые нашли бы в своих согражданах чужеземные пули. Патрика бы не казнили, но должности он бы точно лишился. Но, хвала Всевышнему, обошлось! – Славится имя Твое во веки веков, – сказал он, обращаясь к небу и вновь вспоминая, как незнакомец с клинком помог ему отбиться от нападавших. – Ты как? – спросил его спаситель. – Живой. – А где девушка? – Я сказал ей бежать, – ответил Патрик, зажимая раненое плечо. – В какую сторону? Мужчина растерянно помотал головой и про себя выругался. Воспользовавшись затишьем, Патрик поспешил вернуться в эльгардский квартал, куда через некоторое время прибыли все остальные. Дарлайн, к счастью, тоже пришла… Плечо неприятно потянуло. Патрик сделал глоток, чтобы притупить боль. «Самое паршивое, что все было зря! – подумал мужчина, продолжая кривиться от мерзких ощущений. – Внимание, ухаживания, обаяние – все!» Дарлайн Астор не походила на убитую горем вдову, но во взгляде и поведении девушки не проскальзывало даже намека на симпатию. Однажды Бернард обмолвился, что его дочь не собиралась выходить замуж. Только Алексу удалось переубедить ее. Каким образом – никто не знал. Патрик с сожалением вынужден был признать, что над его планами нависла угроза срыва. – Демоны! – процедил мужчина, ежась от прикосновения ветра, проникшего под рубашку. Впервые за время его нахождения в Хорсе вечер выдался по-настоящему прохладным. Патрик сделал еще один глоток, подходя к жасмину, чтобы опереться о ствол, когда на улицу выскочила девушка. *** Из-за эмоций, бушевавших внутри, Бланш не чувствовала мороза. – Ненавижу, ненавижу! – шептала она, выбегая на задний двор. Ей хотелось плакать, кричать, а лучше – что-нибудь разбить. Но, как назло, ничего подходящего не было! – Что, тоже неудачный день? – раздался голос из тени жасмина. Бланш вздрогнула, обернулась и смерила мужчину холодно-презрительным взглядом красивых голубых глаз. – Кто вы такой? – бросила она. – Честно говоря, манеры у вас так себе для эльгардской леди, выросшей под крылышком у Ее Величества, – протянул собеседник. – Патрик Лоренс. – Ах да, извините, – смутилась девушка из-за того, что ее подслушали, а не из-за замечания. – Я вас не узнала. Вы же были на церемонии. Бланш Мердок. – Вы племянница Бернарда, – уточнил Патрик. – Да. – Тогда почему ваша фамилия Мердок? – Мой отец… он в каком-то смысле был приемным. После смерти сестры и ее мужа дедушка забрал племянника к себе. Патрик понимающе кивнул. – И что же вас так расстроило, леди Мердок? – спросил мужчина, подходя к Бланш – осторожно, вкрадчиво, точно кот. Да и было в его внешности нечто, отдаленно напоминавшее гибкого хитрого зверя, которого так и хотелось поманить к себе, но в тоже время он вызывал опасения. Ресницы девушки дрогнули. Она отвернулась. – Вас это не касается! – Но-но, милая. Можете мне довериться! Клянусь, я унесу вашу тайну в могилу! – А не боитесь оказаться в той самой могиле в ближайшее время? – огрызнулась Бланш. Патрик рассмеялся, да так, что девушка вновь смутилась – уже второй раз за вечер. – Ну вы и насмешили! – сказал он, схватившись за живот. – Нет, милая, я не боюсь ваших угроз. Скорее, нахожу их… забавными. – Я не собиралась угрожать, извините, – пробормотала Бланш, только сейчас осознав, что сказанная ею фраза получилась двусмысленной. Она всего-то имела в виду, что мужчина может проболтаться. – Еще раз извините. Девушка поникла, а Патрик участливо протянул ей платок и тихо спросил: – Кто тебя обидел? – Я любила Алекса, – призналась она спустя несколько мгновений. – Я так хотела, чтобы он стал моим мужем! Всем сердцем! Мечтала… Но он выбрал ее! И погиб… а она! А она… – Бланш побагровела от злости. – Как она могла предать его?! Его память! Как? И ради кого?.. – выкрикнула она в лицо Патрику, глаза которого сузились. – Ради кого? – спросил он у вспыхнувшей девушки. – Неважно. – А если хорошенько подумать?.. Бланш закусила губу, размышляя – стоит ли открываться этому странному человеку. – Я не знаю, кто он. Только имя – Ёширо. – Ради нитторийца? – переспросил явно удивленный мужчина. – Я вам ничего не говорила! – спохватилась Бланш. – Конечно, милая, – успокоил ее Патрик, беря тонкую руку и целуя ладонь, чуть дольше, чем это позволялось правилами. – Не бойся, – сказал он, отрываясь. – Я же пообещал, что унесу твою тайну в могилу. А холодный ветер усилился, заставляя ветви жасмина раскачиваться из стороны в сторону, точно сотни маятников. – Ты замерзла, – заметил мужчина, продолжая сжимать ее пальцы. – Возвращайся в дом, выпей чашку чая и ложись в кровать. Бланш не хотела идти в комнату, а тем более – спать, но почему-то кивнула и послушно покинула двор, с удивлением обнаружив, что на душе стало легче.

Глава 27