шала голоса. «Деревня, – подумала, испытывая облегчение и понемногу согреваясь. – Все произошло неподалеку от берегов, и здесь живут люди! Возможно, Алекс и папа тоже добрались до земли!» Голоса вдруг затихли. Когда я открыла глаза, обнаружила, что на меня смотрит несколько десятков людей разных возрастов. Все низкорослые, смугловатые, с широкоскулыми лицами, обрамленными черными волосами. А затем толпа расступилась. И я увидела его. Он был выше остальных. С более светлой кожей и длинными блестящими волосами, собранными на затылке в хвост, ниспадающий до середины спины. На миг мне показалось, что у глаз незнакомца нет зрачков – настолько черной была радужка. Крупный мужчина средних лет, в волосах и бороде которого уже появилась седина, вытащил меня из повозки. Еле живая от страха, я прижалась к нему, ища опоры и защиты, потому что не знала, как поступить по-другому. Будь у меня силы, я бы вырвалась из чужих рук и убежала. Куда угодно, хоть обратно в море, лишь бы не видеть этого холодного, высокомерного взгляда обсидиановых глаз, сверкавших точно лезвие утраченного клинка. Но страх сыграл со мной злую шутку – вместо того, чтобы потупиться, я продолжала смотреть незнакомцу в глаза. Дрожала и смотрела. И все люди вокруг были невольными свидетелями нашего молчаливого поединка. В какой-то момент я почувствовала, как меня встряхнули, и прервала зрительный контакт. Незнакомец же что-то сказал. Его голос – ровный, уверенный, с явными нотками превосходства – отозвался внутри новой волной страха. Я чуть не вскрикнула, когда державший меня мужчина поклонился, достал из-за пояса небольшой нож, а затем поднес его к моей груди, перерезал кожаный шнур и, забрав амулет, подошел к своему господину. Я не видела, что произошло дальше – оставшись без опоры, ноги подкосились, и я полетела на землю прямо к ногам незнакомца. Было больно. Я поморщилась, а потому не сразу увидела протянутую руку. Но у меня не осталось сил даже на то, чтобы принять помощь. Я лежала, прижавшись щекой к колючей траве, над которой кружилась одинокая пчела, и бездумно следила за ее полетом. А затем меня приподняли, и я оказалась уже на руках незнакомца. Прислонившись к шелковому одеянию, я отстраненно подумала, что оно необычно горячее, как одеяло, прикрывающее грелку, что кладут у нас в кровати зимой. – Спасибо, – прошептала, несмотря на страх и на то, что мужчина меня не понимает. Просто мне показалось, что так правильно. Он отнес меня в баню, где передал на попечение женщинам, которые помогли мне умыться, а затем забраться в большую деревянную бочку, полную горячей воды. Устроившись на скамье, я некоторое время просто блаженствовала, позволяя себе согреться. Женщины никуда не уходили. Они сидели рядом и внимательно рассматривали мое тело. Я невольно прикрыла грудь и низ живота. – Назе? – удивилась одна из них – самая старшая. – Что? Я не понимаю. Приставленные ко мне женщины выглядели гораздо дружелюбнее, чем незнакомец, а потому я решилась спросить: – Извините, а кого-нибудь еще спасли? – А? – Спасли, – повторила, показывая на воду. – Море, шторм, кораблекрушение. Но меня не понимали. От досады я стукнула ладонью по краю чана. Что ж. Может, тогда попробовать еще раз узнать, куда меня занесло? – Это Хорса? – Хорса? – переспросила женщина. – Иэ, Нитт`ори дес. – Ниттори, – повторила я, делая по привычке ударение на первый слог, а затем прикрыла рот ладонью. – Гакке? – Гакке сокони, – сказала женщина, округляя узковатые глаза и махнув рукой в сторону моря. – Сокони? – Хай, хай… – Ничего не понимаю. – Я потерла виски, стараясь сосредоточиться, сохранить силу духа и мыслить здраво. Вот только вывод, к которому я пришла, был неутешительным: Алекс, папа и корабль пропали, я же сейчас сидела на одном из закрытых Нитторийских островов, куда не ступал ни один эльгардец, и самое страшное, возможно, никогда не выберусь отсюда и не узнаю о судьбе семьи. Пока я молча глотала слезы, мне помогли выйти, вытерли простыней и облачили в светло-серый халат, который подвязывался широким поясом. Как только я взяла себя в руки и успокоилась, решив, что, возможно, не все так страшно, и я смогу объяснить здешнему господину, что хочу добраться до Гакке, меня отвели в комнату, где не было ничего, кроме ковров, сделанных из соломы, и маленького столика. Еда. Стоило о ней подумать, как в животе заурчало. Я взяла мисочку с рисом и неторопливо съела крохотную порцию. Лежавшая возле меня рыба показалась слишком сырой, а может, почти живой – я не решилась ее пробовать, несмотря на зверский голод. Зато не отказалась от порции маринованных овощей. А затем мне налили чай – ярко-зеленый, с насыщенным травяным запахом и сладковатым послевкусием. Такого я прежде не пила. Едва я взяла в руки теплую пиалу, стена отодвинулась, и в комнату вошел незнакомец. Женщины поклонились, низко опустив голову. Я же не знала, как себя вести. – Спасибо, – сказала еще раз, продолжая сжимать глиняную чашу. Незнакомец сел напротив и, не сводя с меня глаз, о чем-то спросил женщин. Я внимательно вслушивалась в чужую речь, в которой уловила слова «Хорса», «Ниттори», «Гакке» и не сразу поняла, что обращаются ко мне. – Как вы себя чувствуете? – неожиданно прозвучал вопрос. Я не поверила своим ушам, думая, что у меня разыгралось воображение. – Как. Вы. Себя. Чувствуете? – повторил мужчина. А я встрепенулась, словно вынырнула из сна. – Вы говорите по-эльгардски? – Я задал вопрос, – ответил незнакомец, как отрезал. Взгляд черных блестящих глаз пронзал насквозь. Казалось, вновь вернулась унявшаяся дрожь. Хотелось бы мне сжаться, стать крохотной и незаметной, но инстинкт самосохранения будто отключился. Я сидела прямо. Слишком прямо. Мне бы склонить голову, как это сделали остальные женщины, но она кружилась – я боялась, что мне станет хуже. Облизнув пересохшие потрескавшиеся губы, я ответила: – Спасибо, хорошо, насколько это возможно. Это была ложь, но мне не хотелось проявлять слабость перед чужими. – Как вас зовут? – Дарлайн. – Просто Дарлайн? – Брови мужчины едва заметно приподнялись. Я вздрогнула. «Леди Просто Дарлайн», – прошептал в голове другой голос. Пиала в руках дрогнула, едва не выплеснув содержимое на халат. – Дарлайн Уилфред, – уточнила, продолжая смотреть незнакомцу в лицо. – Скажите, вы знаете, что стало с кораблем? Его нашли? Он цел? Где он стоит? – Не знаю. – Кто-нибудь еще выбрался на берег? – Нет. Я сжала пиалу и все-таки наклонила голову, чтобы скрыть набежавшие слезы. Неужели это правда? Неужели «Вестник богов» погиб, а вместе с ним и моя семья? Неужели… Нет, нельзя так просто поддаваться отчаянию. Надежде рано умирать! Я должна верить и быть сильной хотя бы до того момента, как доберусь… – А далеко отсюда до Гакке? – спросила, совладав с эмоциями.

Глава 12