Гондаге, начало декабря Я проснулась с первыми лучами солнца. Они были кораллового цвета. Кажется, вчера я слышала от слуг, что такой рассвет – верная примета, указывающая на похолодание. Хотя… Что такое холод Хорсы по сравнению с эльгардской стужей? Здесь даже цветы не вянут – просто иногда оказываются под снегом. Но я решила не испытывать судьбу. Рассудив, что лучше положиться на народную мудрость и в случае ее ошибки попотеть, я не только надела плотное платье, но и попросила подготовить пальто и шляпку. Когда я спустилась, папа уже сидел за накрытым столом и просматривал свежий выпуск местной газеты. – С добрым утром, родная! – сказал он, отрывая взгляд от стройных колонок. – Извини, я тут дочитаю… – Все хорошо, пап. Не переживай! Чай, пожалуйста, – попросила стоявшую рядом служанку. – И пока не забыла, пожалуйста, когда будешь убираться, не трогай книги, которые лежат на столике, и проветри комнату. – Конечно, леди, – согласилась девушка. – Родная, ты куда-то собралась? – вмешался в разговор папа. – Да. Мне рассказали о форгардской антикварной лавке, – ответила, добавляя в чашку сахар и молоко – дома я не жаловала такой напиток, но сейчас очень хотелось вспомнить его вкус. – Думала там побывать. – Боюсь, я не смогу составить тебе компанию. – Я вполне могу сделать это сама… – Нет, Дарлайн! – перебил меня отец. Заметив мою растерянность, он поспешил объясниться: – Пойми меня правильно. В Гондаге временами случаются беспорядки. Вчера как раз погасили одну из вспышек недовольных «засильем чужестранцев». Я уже потерял тебя один раз и не хочу вновь рисковать. – Но… – Родная, я всего-навсего прошу подождать. К обеду я управлюсь с делами, и мы отправимся, куда пожелаешь. Мне вообще было бы спокойнее, если бы ты как можно быстрее вернулась в Эльгард. И хотя я понимала, что папа прав, внутри все кипело от сожаления и злости, из-за чего я не смогла заставить себя улыбнуться. Чтобы не выдать эмоции, я сдержанно поблагодарила за завтрак и покинула столовую, намереваясь вернуться в комнату и погрузиться в чтение словарей, когда парадная дверь открылась. Я так и замерла на лестнице, наблюдая за вошедшей в дом девушкой в дорожном платье. Она сняла шляпку, являя на свет золотистые волосы, и растерянно осмотрелась. Я знала только одну с такими же кудрями. – Бланш? Гостья вздрогнула. Глаза ее округлились от ужаса, будто она увидела привидение. – Дарлайн? – проговорила кузина. – Но ты… дедушка сказал… И она сделала шаг ко мне. Я же непроизвольно поежилась от почти суеверного ужаса, вспомнив о брошенных ею словах. Ведь если в нашем мире существуют оборотни, что мешает и проклятию сестры быть настоящим? – Рада видеть тебя, – сказала я, хотя все внутри кричало: «Не подходи!», и жутко хотелось убежать на другой конец света. – Всевышний! Это невероятно! – губы Бланш дрогнули в улыбке. – А Алекс? Он тоже спасся?! Я почувствовала, как по коже пробежал неприятный холодок, и с трудом ответила: – Его так и не нашли. Улыбка Бланш померкла, а ресницы задрожали. Растерянная, я наблюдала за кузиной, не зная, что мне делать, и вновь ощущая себя воровкой чужого счастья. Возможно, если бы Алекс выбрал Бланш, шторм бы не случился, а они были бы счастливы вместе. Возможно – да, а возможно, и нет… – Леди, – вышла в холл горничная. – Покажи мне комнату! – приказала сестра, снимая перчатки и смотря куда угодно, но только не в мою сторону. На долю мгновения служанка растерялась, но я едва заметно кивнула ей, и горничная присела, сказав: «Конечно». Кузина молча пошла за девушкой на второй этаж, где располагались жилые комнаты. – Мне так жаль, – прошептала я вслед Бланш так, чтобы она не услышала. А в это время входная дверь вновь распахнулась… – Дарлайн! – ворвался в дом дедушка. – Всевышний! Он обнял меня и расплакался, и я вместе с ним, повиснув на его шее. – Девочка моя! Какое счастье, что с тобой все хорошо! – Я так скучала! – Но Бернард сказал, ты пропала во время шторма… А ты выжила! Невероятно! Всевышний есть! – Да, мне все это говорят, – рассмеялась в ответ. – По воле случая мы оказались недалеко от Ниттори, и волны выбросили меня на берег, где находилась деревня. Местные люди… они помогли мне добраться до Гакке. – Оказывается, у нитторийцев есть душа! – удивился дедушка. Мне же его фраза показалась очень странной. Ведь, если не считать Ёширо и Яэ, тамошние люди отличались от эльгардцев только внешностью и культурой. – Они необыкновенные, – только и смогла сказать в ответ. – Ты обязана мне все рассказать! – Тише, тише, – вмешался папа. – Отец, ты только узнал, что она живая, но сразу бросился выяснять о треклятой Ниттори! Кажется, души нет у тебя! Дедушка хлопнул ладонью по лбу. – М-да, я действительно погорячился. Все подождет! Всевышний! Девочка моя, я теперь не позволю сделать тебе ни одного шага! Я внутренне содрогнулась от понимания, что мои родные не шутят. – Поблагодаришь мистера Лоренса, – заметил папа, когда мы вошли в гостиную. – Если бы не он… «Не совсем…» – хотела было возразить, но не решилась. В конце концов, я ведь так и не узнала причин, по которым Ёширо вез «свою избранницу» в Гакке. Может, он действительно не собирался отпускать меня. – Патрик, кстати, обещал навестить нас на неделе, как только уладит свои дела в посольстве, – продолжал папа. – Новая должность все-таки. Но я думаю, такой человек, как он, легко справится со всеми трудностями! В Хорсе ему будет гораздо лучше, чем в Ниттори. Волна радостного возбуждения наконец-то спала, и беседа перешла в светское русло. Папа и дедушка принялись обсуждать дела компании и обстановку в Хорсе. Мне были не интересны их разговоры, но я продолжала сидеть в гостиной, думая о том, что сегодня в антикварную лавку меня уже не отпустят, а возвращаться в комнату я боялась, так как не была готова слушать, как плачет за стеною Бланш. *** Оказавшись в комнате с темно-зелеными обоями, расписанными золотистыми цветами, Бланш, не снимая платья, упала на кровать. Путешествие далось ей с трудом – холодный ветер, качка и морская болезнь не позволяли девушке часто выходить на палубу и дышать свежим воздухом, из-за чего она постоянно чувствовала себя уставшей и разбитой. Но по дороге на этот ужасный Восток ее поддерживала надежда на чудо. Иногда Бланш снилось, что она открывает дверь и входит в незнакомый дом, где посреди светлого зала стоит улыбающийся Алекс. И девушка лелеяла эту окрыляющую мечту, как свою самую большую драгоценность. И, как оказалось, чудо произошло, но немного другое. «Дарлайн жива – и это прекрасно!» – убеждала она саму себя, но слезы текли и никак не могли остановиться, и счастья за кузину почему-то не было. Бланш перевернулась на другой бок, чтобы не видеть солнечного света, бьющего через незанавешенное окно, когда в дверь постучались. – Леди… – сказала горничная. – Оставьте меня! – прогнала ее Бланш. И девушка молча поспешила исчезнуть. «Значит, все было зря», – думала Бланш, в то время как за окном медленно сгущались сумерки. Одно радовало – ей на некоторое время удалось ускользнуть от нежеланного брака и избавить маму от лишних расходов. Но что теперь? Неужели возвращаться? И вновь в дверь постучали. – Бланш, – позвал дедушка, – можно войти? Она поспешила сесть в кровати. – Конечно! – С тобой все в порядке? – спросил он с беспокойством, переступая порог комнаты. – Да, я просто очень устала. – Может, стоит пригласить доктора? – не сдавался пожилой джентльмен, с подозрением рассматривая лицо младшей внучки. – Ты неважно выглядишь. – Нет, дедушка, спасибо. Все хорошо, правда, – поспешила заверить его Бланш. – Просто последствия долгой дороги, другой климат… И Фредерик вынужден был поверить. Когда совсем стемнело, к Бланш вновь пришла горничная: – Леди, извините, что беспокою вас, но меня попросили узнать, вы спуститесь на ужин или вам принести его в комнату? Бланш грустно вздохнула, понимая, что солнце давно закатилось, а свечи не горят, поэтому она не могла взглянуть на свое отражение, но судя по словам дедушки… – Лучше в комнату. И приготовь светильники и воду. Я хочу умыться. Горничная присела, а затем поспешно отправилась исполнять приказ. Дождавшись ее ухода, Бланш встала и сняла дорожное платье. Распуская золотистые волосы, она подумала о том, что не знает, каким будет ее будущее, но, кажется, с настоящим ей придется смириться.

Глава 24