я в горах – не сон, доказывали заснеженные пики вершин, белеющие ломаными зигзагами на фоне ярко-голубого неба. Мы перешли через искрящийся ручей, прыгавший по мелким камням, когда за острие хребта вновь зацепилось облако. «Вовремя мы выбрались оттуда», – подумала, вспоминая стихию, в которую мы имели «счастье» угодить. Но услужливая память тут же подкинула и образ источника с горячей бирюзовой водой, темным небом и елями. По коже пробежали мурашки. Этого оказалось достаточно, чтобы я приказала себе не думать о том, что было дальше. Не хватало еще представлять Ёширо, по пояс обнаженного, с распущенными черными волосами, лежащими вдоль рельефного, блестящего от воды, тела… Я помотала головой, прогоняя наваждение. Всевышний! Вразуми детей… нет, не так. Наставь на путь… Демоны! Почему я не знаю ни одной молитвы?! Ночь пришлось провести под открытым небом. Устроившись на земле, я подумала, что Небесный путь здесь ярче – розово-фиолетовый, с белесыми прожилками. Я нашла Крест и его самую яркую звезду Реан. Мои догадки оказались верными – мы шли на запад. Медленно, но верно я возвращалась домой. А вот Чаша и Эфес оставались позади. «Восток больше не будет меня манить, как прежде», – решила, разглядывая набравшую форму луну и звезды, и вспомнила Жаклин, мечтавшую уехать в Форгард. Пожалуй, в чем-то девушка была права. Как она сейчас поживает? Надеюсь, ее желание осуществилось. Засыпать одной было холодно, несмотря на костер и плащ, и Ёширо пришлось укладываться рядом. Меч больше не лежал между нами, как в первую ночь в замке. И в горах, и в лесу он находился рядом с правой рукой мужчины. Я гадала, почему, но спросить не решалась. К тому же на открытом воздухе я спала на редкость спокойно, не потревоженная ни одним кошмаром, а потому и настроение было хорошим. Портить его на половине пути не хотелось. Однако наутро «тайна» меча раскрылась самым неожиданным образом. Я проснулась от странного шебуршания, раздавшегося поблизости. Открыв глаза, закричала от ужаса, увидев рядом с собой рогатую морду, жующую траву. Услышав мои вопли, лошади испуганно заржали. Ёширо одним прыжком вскочил на ноги, причем с оружием в руке, незамедлительно оказавшимся обнаженным… а опешивший олень поспешил скрыться в чаще. – Где? – спросил нитториец, озираясь по сторонам и пытаясь увидеть чудовище. Но обнаружил лишь меня – огорченную и смущенную. Еще раз оглядевшись, он поинтересовался: – В Эльгарде нет оленей? – Есть, – пробормотала, чувствуя, что-то вот-вот сгорю от стыда. – Просто они живут в стороне от городов. Я с ними не встречалась. Ёширо вернул приветливо блеснувший меч в ножны, собрал в сумки вещи и устроил их на лошадях. Солнце только начинало подниматься, пробуждая птиц, а мы уже были в седле и продолжали путь. К полудню следующего дня показалась долгожданная деревня, находившаяся на побережье, откуда осуществлялась переправа на соседний остров. И первое, с чем мы столкнулись, очутившись на ее улице, была странная процессия – за девушкой в белых одеждах шла толпа людей. Мужчины и женщины неустанно что-то кричали ей вслед и швыряли в нее не то песок, не то мелкие камни – я так и не смогла разглядеть. Хрупкая нитторийка брела, прикрывая лицо руками и растрепанными волосами, а на ее одежде расползались красные пятна, напоминавшие кровь. – Ёширо, что происходит? – спросила я, завороженно наблюдая за происходящим. – Не обращай внимания, – отмахнулся нитториец. Меня же изнутри окатило жгучей волной, в которой смешались гнев и возмущение. Что он… они себе позволяют?! Это же варварство! Самое настоящее! Что такого должна была совершить девушка, чтобы с ней так поступали? Когда она на мгновение оторвала руки от лица, мне показалось, что она ровесница Бланш, а может, даже младше моей кузины. Нет, терпеть подобное нельзя! Я собиралась направить лошадь в сторону толпы, когда Ёширо соскочил на землю и встал, ухватившись за поводья, преграждая мне путь. Я моргнуть не успела, а он уже сидел за мной и крепко прижимал к себе. – Не смей меня останавливать! Они же забьют ее! Она плачет! Что же вы за люди такие? – Закрой рот, Дарин, – прошипел нитториец, одной рукой натягивая на мое лицо капюшон от плаща, а другую прижимая к губам. – Во-первых, не привлекай к себе лишнего внимания… Я с удивлением обнаружила, что некоторые люди действительно посматривали на нас: кто-то с любопытством, но в основном с неодобрением. – Во-вторых, ты не знаешь наших законов и обычаев. И девушку могли справедливо наказывать за убийство или измену. Я возмущенно фыркнула, услышав, как он прировнял неверность к преступлению. – А, в-третьих… ты чуть было не испортила свадьбу. Я ошарашенно моргала, потеряв дар речи. Свадьба? Но… – Если бы ты вмешалась, эта девушка лично закидала бы тебя настоящими камнями. Когда оторопь прошла, процессия уже покинула улицу, направившись дальше, туда, где виднелись два деревянных столба с изогнутой перекладиной между ними. Ёширо спрыгнул с лошади, наклонился к земле, что-то поднял и протянул находку мне. Я с удивлением смотрела на крупную ягоду насыщенного винного цвета, похожую на черешню, но размером с чернослив. Да и кожура ее была тоньше и мягче – стоило слегка надавить, и моя ладонь наполнилась «кровью». Я вспомнила свои приготовления, платье, цветы, и как бережно мне прикалывали фату, опускали на лицо вуаль… – Я просто не думала, что может быть так, – пробормотала, чувствуя вину и смущение. – Но зачем? И почему она плачет? – Возможно, брак договорной, – пожал плечами Ёширо. – Все невесты в Эльгарде улыбаются на свадьбах? – Почти, – сказала, умолчав о том, что меня саму успокаивали, когда я покидала родной дом. Но я же уезжала в другие земли… – А что они кричали? – спросила я, справившись с ужасом. – Они проклинали ее. Я смотрела на Ёширо, ожидая увидеть хотя бы тень улыбки, подтверждающей, что он шутит. Но нет, мужчина был серьезен. – Не понимаю. – Таким образом родные желают ей счастья. Видимо, нитториец решил сжалиться надо мной, потому что в следующий миг пояснил: – Это отголоски древнего обычая. Когда на острова приплыли… новые люди, браки между коренным населением и пришлыми были строжайше запрещены. Но всякое случалось. Поэтому, когда девушка или юноша покидали свою семью, как правило, сбегая оттуда, родные их проклинали, обрывая связи. Ох… Что ж это за страна-то такая?! Может, правы те эльгардцы, которые не стремились забираться в ее недра? Ведь ничего невозможно понять! *** Нервы на пределе. Слишком давно не было оборота, бега по лесу, тренировок, женщины. При том, что моя избранница – вот она: купается обнаженной в чаше, спит рядом, утыкаясь носом в плечо, сидит в седле передо мной, щекоча кожу огненными прядями. И смотрит взглядом, полным синевы… Хоть глаза ей завязывай! Мысль мне понравилась. Я усмехнулся, представив Дарин со связанными руками, поднятыми над головой, и с тонкой черной повязкой на лице. Вот и сейчас она смотрела на меня, силясь понять происходящее. Наверное, ей это казалось варварством. «Что ж, Дарин, пожалуй, соглашусь с тобой», – подумал, слезая с коня. Я тоже не любил эту часть церемонии. Но она была необходима для тех, кто решил связать свою судьбу с одним из нас. Проклятье обрывало связь девушки с семьей, родом, прошлым, позволяя ей беспрепятственно уйти в новый дом к мужу и, возможно, больше никогда не видеться с близкими. Зачем это переняли люди для обычных свадеб – ума не приложу. Хотя нет, догадки у меня имелись. Видимо, они заметили, что наша кровь делает детей сильными, устойчивыми к болезням, а сами девушки живут дольше, чем их соотечественницы, и в большем достатке. Нас уже почти не осталось, но сам обычай сохранился. У постоялого двора я встретил одного из своих людей, который доложил, что ничего странного не обнаружил. И я позволил Дарин выйти на улицу, по которой возвращались новоиспеченные муж и жена, сменившие белую одежду на праздничное одеяние. – Господин окажет честь присутствовать на нашем скромном празднике? – поинтересовался староста, низко кланяясь и подобострастно улыбаясь, украдкой посматривая на меч. – Благодарю, – дал уклончивый ответ, так как переправляться через пролив решил не раньше завтрашнего дня. А процессия уже скрылась в глубине дома, где играла музыка. – Совсем не похоже на Эльгард, – сказала Дарин, подходя ко мне. – Ничего удивительного. Наши земли находятся в разных уголках земли, разделенные двумя океанами. Она промолчала. А меня так и подмывало спросить: какой была твоя свадьба, Дарин? Однако я лишь поинтересовался: – Как проводятся ваши церемонии? Она задумалась. – Ну… чаще всего устраивается большой праздник с множеством гостей, которые вначале собираются в храме, а затем отправляются на веселый шумный бал в доме. Молодожены постоянно обнимаются, целуются… Здесь же все такие сдержанные. На миг воображение нарисовало Дарин в платье, которое я однажды видел на чужеземке в Гакке, целующейся с другим мужчиной, обнажающейся перед ним. Зверь внутри оскалился, рука сама легла на рукоять меча – им не понравилась увиденная картинка. – Устраивайся и обедай без меня! – бросил, оставляя ее на попечение жены владельца дома. Ушел, не оглядываясь, чтобы не видеть недоумения и злости в синеве глаз. Пробежка по лесу помогла собраться и вернуть равновесие. День клонился к закату, когда я вернулся обратно. – Что я могу предложить господину? – спросил услужливый хозяин, стоило мне перешагнуть порог. – Еда? Окэ? Женщина? Может быть, несколько? Женщины… Что ж… Но прежде решил проверить, как она. – Наконец-то! – воскликнула Дарин, стоило мне войти в комнату. – Я пыталась объясниться, но меня никто не понимает. И выходить не дают… – Ты поужинала? – Да, – скривилась она. – Можно немного прогуляться? – Чем тебя не устраивает сад? – спросил, отодвигая бумажную стену, за которой была лужайка и кусты хризантемы. – Я хотела пройтись вдоль моря, – смутилась Дарин. Я еще раз посмотрел на луну, которая становилась больше и ярче. Не хотелось бы, чтобы Дарин появилась рядом со мной посреди ночи, как тогда в лесу, и увидела меня с женщинами. Придется закрыть окна, чтобы не дать лунным лучам проникнуть