Они скалились, шипели, визжали, перебирали лапами, раскачиваясь на хвостах, перескакивали с дерева на дерево так быстро, что казалось, будто сам Лес покрыт серым движущимся ковром.

Один из них свесился перед лицом Аннабель головой вниз.

Она так и не склонилась. Стояла прямо, смотрела на это нечто.

У меня внутри всё сжалось. Сердце ударило так сильно, что я почувствовал, как кровь шумит в ушах. Хотелось рвануться вперёд, закрыть её, оттолкнуть, разрубить эту тварь пополам, но я стиснул зубы до боли. Я должен был ей верить.

Тварь замерла. Пасть раскрылась шире, показывая острые пики зубов. Она зарычала прямо Аннабель в лицо, обдавая смрадным дыханием, пахнущим гнилью и кровью.

Я едва удержался. Пальцы сами сжались, ногти впились в ладони.

И в этот момент Аннабель зарычала в ответ.

Громко. Сильно. Не по-человечески.

От её рыка по коже прошли мурашки даже у меня.

Тварь вдруг замерла, словно наткнулась на невидимую преграду, подалась назад, скаля зубы, и снова зарычала, но уже иначе — не угрожающе, а будто настороженно, проверяя. Аннабель ответила ей тем же низким, глухим рыком, не отводя взгляда.

Затем она медленно, очень осторожно, не делая резких движений, вытащила из кармана небольшой цветок. Я сразу узнал его. Кажется, видел такой в палатке у Нортана — редкий, уже сухой, с бледными лепестками, которые едва заметно светились.

Тварь подалась вперёд, вытянула морду и шумно втянула запах. Её красные глаза сузились. Она тихо заурчала, затем резким движением перехватила цветок лапой и издала короткий, пронзительный крик.

И тут же весь серый ковёр вокруг ожил.

С ветвей донёсся ответный визг, стрекот, шипение. Существа загомонили, задвигались, перебрасываясь с дерева на дерево, словно передавая друг другу сигнал.

Я напрягся, ожидая нападения.

Но произошло обратное.

Они налетели на наш отряд, свесились с ветвей, шумно дыша и скалясь, а потом как появились столь же стремительно начали исчезать, ускользая в ветвях, растворяясь среди листвы. Серые тени мелькнули ещё несколько раз — и Лес снова стал пуст.

Только одна осталась.

Вожак спрыгнул с ветки и мягко опустился на землю перед Аннабель. Та тоже медленно опустилась перед ним на колени.

Тварь протянула вперёд лапу, в которой всё ещё был зажат цветок. Аннабель осторожно вытянула руку. Их пальцы коснулись друг друга.

Тварь снова издала тихий звук, затем резко развернулась и исчезла среди деревьев, растворившись в тени так же бесшумно, как появилась.

Когда шум окончательно стих и где-то вверху снова запели птицы, я понял, что всё миновало.

Я поднялся, подошёл к Аннабель и крепко обнял её, прижимая к себе. Она не сопротивлялась. Только тихо выдохнула.

Я посмотрел на воинов поверх ее плеча.

Они были бледны, кто-то вытирал мокрый пот со лба, кто-то всё ещё не решался поднять голову, словно опасался, что твари вернутся. Но в их взглядах читалось многое — уважение, изумление, и та самая молчаливая преданность моей супруге, которая появляется только после того, как человек спасает тебе жизнь.

Они знали, кто она.

Под моей магической клятвой им было открыто, кем является Аннабель для меня. Император сам дал на это разрешение, потому что Бель нужна была охрана, всей моей необычной семье нужна была охрана.