— Когда-то давно у меня был тупой жених, теперь будет тупой меч, — пожала я плечами. — Закономерно.

— Что ж, кажется, за этой язвительностью ты пытаешься скрыть свой страх. Но он прорвётся наружу, Агата, обязательно. А я буду рядом в этот момент.

Он был прав. Я отчаянно храбрилась просто для того, чтобы не показывать, насколько у меня трясутся поджилки.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты извращенец? Лечиться нужно, а не выносить свои фетиши на публичное обозрение. Интересно, это последствие ритуала или ты всегда был таким ублюдком?

— Какого ритуала? — вздёрнул бровь Конрад.

В этот момент я порадовалась, что те книги нельзя было выносить из моей божественной кладовки.

Незачем подробности об этом ритуале знать тем, кто остался в замке Вангард. Предатель ведь именно там. Кто-то подделал мои записи. Это не Конрад сделал, у того просто времени бы не хватило.

И эти «свидетельские показания». Я не обольщалась и понимала, что подставили меня те, кто находился достаточно близко.

Конраду дали повод для моего ареста, а дальше, как оказалось, дело техники.

Мне стоило радоваться уже тому, что меня не мучили. Кажется, просто боялись ко мне прикасаться.

Кто-то явно доложил о моих новых способностях, и хотя их использовали как повод, чтобы меня убрать, проверять насколько я могу оказаться опасной, никто не собирался.

— Ты лучше меня знаешь, о каком ритуале я говорю, — хмыкнула я. — О том, из-за которого у тебя дракон проснулся. Или ты считаешь, что кто-то поверит, будто ты пробудил вторую ипостась самостоятельно? К такому ничтожеству, как ты дракон мог прийти только посредством тёмной магии и принуждения.

— Откуда ты узнала про ритуал?

— Вся страна знает, — отмахнулась я. — Я ведь говорю: никто не поверит, что ты можешь пробудить дракона сам. Но знаешь, что в этой ситуации меня забавляет больше всего?

— И что же?

— То, что рано или поздно ты превратишься в безвольную марионетку. Стоит тому, кто проводил ритуал пожелать, и ты сам себе всадишь нож в сердце.

— И об этом знаешь… Это тебе муженёк поведал?

— А что? Ищешь повод и его арестовать?

— Нет уж. Сначала он должен посмотреть на смерть жены. И арестовывать его нельзя, слишком уж опасен, лучше сразу устранить, — пробормотал Конрад. — Но ты так и не ответила, откуда такая информация.

— Включи уже мозги и вспомни, из какой я семьи, — закатила я глаза. — Подслушала разговор отца и брата.

— Не сходится, — прищурился Конрад. — Я могу предположить, что они обсуждали ритуал пробуждения. Могу даже допустить, что ты подслушала о кристаллах крови и счётчике смертей. Но как ты узнала про контроль?

— Кристаллы крови? Счётчик?

— То есть не всё знаешь, это хорошо.

— Что это такое?

— А какой смысл мне тебе рассказывать?

— А какой смысл скрывать? Через два дня меня всё равно казнят. Брось, тебе ведь самому хочется похвастаться. Вдруг я под конец жизни решу, что поставила не на ту лошадь, и начну кусать локти.

— Судя по твоему тону, ты в это не веришь, — хохотнул Конрад. — А зря. Все так и есть, Агата. Нужно было не выделываться и выходить за меня. Тогда и волю бы сохранила, и прожила бы, наверное, подольше.

— Ключевое слово в этой фразе: «наверное».

— Если бы ты оставалась такой же послушной, как раньше, то вполне могла бы и выжить. Иногда я начинаю думать, что в тебя демон вселился.

— Страшно? — ухмыльнулась я.

— Брось, я ведь пошутил. Одержимость — сказки для глупцов. Если бы можно было завладеть чьим-то телом в таком ключе, этим бы уже воспользовались.

Я покивала, подтверждая его правоту. Ещё не хватало доказывать ему, что попаданство ближе, чем он думает.

— Я ведь прекрасно понимаю, что ты просто что-то подслушала и взбесилась, — продолжил свою мысль Конрад.

Какой удобный собеседник! Сам задаёт вопросы, сам же на них и отвечает. Причём так, что мне даже ничего придумывать не нужно. Прелесть какая!

— Как хорошо ты меня знаешь, — улыбнулась я. — Но всё же не уходи от темы. Что за кристаллы крови и какой счётчик? Коллекторский?

— Что?

Я задумалась, пытаясь вспомнить, существует ли в этом мире такое явление, как коллекторы. В теории должны, конечно, но называются наверняка по-другому.

— Кристаллы, Конрад. Не отвлекайся, пожалуйста. Мне жить осталось меньше пятидесяти часов, а ты болтаешь о всякой ерунде. У меня не так много времени, чтобы слушать твои рассуждения на отвлечённые темы.

Принц искоса глянул на меня. И почему-то сейчас в его взгляде скользило что-то помимо похоти и предвкушения садиста. Что-то очень отдалённо напоминающее уважение.

— Знаешь, ты неплохо держишься для той, кому огласили приговор. Чтобы так говорить о своей смерти, нужно мужество.