Я молилась всем богам, в которых не верила. Только бы успеть. Только бы не опоздать.

С визгом тормозов я влетела на узкую грунтовку, ведущую к маминому участку, и резко ударила по тормозам у знакомого забора из профнастила. У ворот было пусто. Никакой скорой с мигалками.

Сердце ухнуло куда-то в желудок. Не успели? Или еще не доехали?

Я выскочила из машины, даже не заглушив мотор, распахнула калитку и пулей взлетела на крыльцо. Входная дверь была не заперта.

— Мама! — закричала я, врываясь в прихожую. Скинула кроссовки, споткнувшись о коврик, и ринулась на звук голосов.

Влетела в кухню, тяжело дыша и застыла на пороге, как вкопанная.

На кухне пахло свежезаваренным чаем и лимоном. На столе красовалась вазочка с домашним печеньем, пара чашек из праздничного сервиза и мамин любимый заварочный чайник.

А за столом сидели двое.

Мой бывший муж вальяжно откинувшийся на спинку стула, и моя «умирающая» мать. На ее щеках играл здоровый румянец, волосы были аккуратно уложены, а в руках она держала блюдце, из которого только что изящно отхлебнула чай.

Увидев меня, она невозмутимо опустила чашку на стол.

— Ну наконец-то, а то мы уже заждались. Чай стынет.

Миллисекунду мой мозг отказывался обрабатывать картинку. Адреналин, который только что гнал меня по трассе со скоростью сто сорок километров в час, внезапно превратился в напалм.

— Наконец-то⁈ — мой голос сорвался на хриплый, звенящий крик. Я шагнула вперед, чувствуя, как у меня буквально трясутся руки. — Вы что… Вы что тут устроили⁈

— Карина, не кричи в моем доме, — поморщилась мама, прикладывая пальцы к вискам. — У меня и так мигрень от твоих выходок.

— Мигрень⁈

Меня трясло.

— Ты сказала, что у тебя темнеет в глазах! Что отнимается рука! Я скорую вызвала, мать вашу! Я неслась сюда, думая, что ты умираешь от инфаркта, а вы тут… вы тут чаи гоняете⁈

— Выбирай выражения, — попытался вставить Игорь, сделав серьезное лицо.

— Заткнись! — рявкнула я и снова перевела бешеный взгляд на мать. — Мама, как ты могла⁈ Это же дно! Это просто пробитое дно! Играть со смертью, симулировать приступ, чтобы заманить меня сюда⁈

Я схватила телефон и дрожащими пальцами набрала 112, чтобы отменить вызов скорой, извиняясь перед диспетчером и сгорая от стыда за ложный вызов.

Сбросив звонок, я швырнула телефон на стол.

— Я уезжаю. Вы оба больные на всю голову.

Резко развернулась, чтобы уйти, но мамин голос, абсолютно спокойный, даже поучительный, остановил меня у дверей:

— Если бы я не сказала, что мне плохо, ты бы приехала? Нет. Ты бы продолжила кувыркаться со своим малолетним альфонсом, позоря семью.

Я медленно обернулась.

— Какую семью, мам? Мы развелись, у Игоря другая жена. А мою личную жизнь ты не имеешь права обсуждать!

— Я мать, я имею право спасать свою дочь от ошибок! И Игорь разводится. Он нормальный, солидный мужчина, отец твоего ребенка. Хватит уже. Набегались. А ты как с цепи сорвалась на старости лет!

— Мама, мне тридцать восемь! Какая старость⁈

— Самая настоящая, женская! — отрезала она. Затем, тяжело вздохнув, словно великомученица, она медленно поднялась со стула. Одернула юбку и посмотрела на нас обоих. — В общем так. Я не позволю тебе сломать себе жизнь из-за какого-то сопляка. Игорь любит тебя и готов простить. Вот и поговорите. Как взрослые люди. А я пойду к себе, прилягу. От ваших криков у меня действительно давление поднялось.

Дверь маминой спальни закрылась с многозначительным щелчком.

На кухне повисла тяжелая, густая тишина. Мой пульс всё еще бешено стучал в висках, адреналин бурлил в крови, но страх сменился чистой, кристальной яростью.

Я стояла в полном шоке, глядя на мужчину, с которым когда-то делила жизнь. Игорь сидел за столом, вальяжно закинув ногу на ногу, и смотрел на меня с таким видом, будто только что сделал мне одолжение всей моей жизни.

— А за что ты меня там простил, я не пойму? — мой голос прозвучал неестественно ровно, хотя внутри меня всё тряслось.