В свои тридцать девять он выглядел отлично: подтянутый, с легкой небритостью и в дорогом поло, подчеркивающем широкие плечи.

Десять лет брака со владелицей фитнес-клуба не прошли даром — я вбила в него привычку следить за собой так крепко, что он по инерции продолжал ходить в зал.

Только вот мозги накачать нельзя.

Рядом с Игорем, цепляясь за его локоть, мелко семенила на высоченных танкетках его новая жена. Вторая после нашего развода. Милана. Двадцать четыре года абсолютной, кристально чистой, звенящей пустоты в голове, упакованной в идеальный блонд, силиконовую грудь и розовый кроп-топ. Разница в возрасте между ней и моей дочерью составляла всего семь лет. Каждый раз, видя их вместе, я боролась с желанием перекреститься.

— Ой, Кариночка, приве-е-ет! — пискнула Милана, заметив меня на крыльце. Она захлопала нарощенными ресницами такой длины, что они наверняка создавали аэродинамическое сопротивление при моргании. — А мы тут Соню ждем. У тебя тут так прикольненько! Прям деревня-деревня! Воздух такой… ну, травяной!

Я мысленно досчитала до трех.

— Привет, Игорь. Здравствуй, Милана. Это называется кислород. В городе его мало, — ровным тоном ответила, спустившись по ступенькам к калитке.

Я перевела строгий взгляд на бывшего мужа, игнорируя розовое недоразумение рядом с ним.

— Игорь, чтобы в девять вечера она была дома. У нее завтра утром репетитор по математике, экзамены на носу. И умоляю, не кормите ее фастфудом, у нее на прошлой неделе гастрит обострялся. Никакой колы и бургеров.

Игорь деловито кивнул, пытаясь сохранить вид сурового и ответственного отца.

— Не волнуйся, Карин. Мы заедем в нормальный ресторан.

— Ой, да! — тут же встряла Милана, подпрыгнув на своих танкетках так, что ее грудь едва не вырвалась из кроп-топа. — Мы пойдем в этот… как его… веганский бутик-кафе! Там так круто! Я там всегда заказываю такие зелененькие смузи с семенами чихуахуа!

Я замерла.

Соня рядом со мной издала звук, похожий на сдавленный кашель, и отвернулась, чтобы скрыть лицо.

— С семенами чиа, Милана, — медленно, по слогам произнесла я, глядя прямо в ее наивные, голубые как безоблачное небо глаза. — Чихуахуа — это собака. Собак в смузи не кладут. Даже в веганских бутиках.

Блондинка ничуть не смутилась. Она надула губки, густо намазанные блеском, и дернула Игоря за рукав.

— Ну да, я так и сказала! Игорюш, ну скажи, я же так сказала? Они просто так смешно называются! Ой, Сонечка, какая у тебя сумочка прикольная, это что, с Алика? А Игорюша мне вчера новую «баленсиагу» купил, представляешь?

— Представляю, — буркнула Соня, закатывая глаза. — Пап, поехали уже, мы на сеанс опоздаем.

Игорь неловко кашлянул, явно чувствуя себя неуютно под моим скептическим взглядом.

— Ладно, Карин, мы погнали. В девять привезу. Давай, Сонь, прыгай на заднее.

Я проводила взглядом внедорожник, пока он не скрылся за поворотом нашей тихой улицы. Вздохнула, наслаждаясь тишиной «травяного воздуха», и покачала головой.

Семена чихуахуа.

Господи Иисусе.

Наш брак с Игорем вообще был классической иллюстрацией к пособию «Как не надо делать, если тебе девятнадцать». Никакой великой, всепоглощающей истории любви с надрывом, серенадами и звездами с неба там не ночевало.

Были студенческая вечеринка, дешевое вино, порвавшийся презерватив и, как закономерный итог — две яркие полоски на тесте.

А дальше включилась паника в глазах двух второкурсников и мамино предобморочное: «Карочка, мы же приличная семья, что люди скажут! Надо срочно в ЗАГС!».

И мы пошли.

Я запихнула свой токсикоз в белое платье, похожее на торт безе, и мы стали «ячейкой общества».

Справедливости ради, я честно пыталась сделать из этого брака успешный стартап. С моим уже тогда проклевывающимся железобетонным характером я взяла нашу семью как бизнес-проект. Мы закончили универ, я пахала на двух работах, потом открыла свой первый, еще крошечный фитнес-зал в арендованном подвале.

Мы растили Соню, обустраивали этот дом.