Готова поклясться, у него дернулся кадык. Моя же рука мелко дрожала. Приходилось мысленно успокаивать себя, повторяя, что все ради благого дела.

– Говори, – голос прозвучал сипло, как у больного простудой.

Неужели змея была права и ее метод действует?

– До того, как вас посетил беловолосый господин, в замок приезжало еще несколько просителей…

Я кратко изложила проблему каждого, добавляя историям больше драматизма. Вдруг в Ноксе проснется жалость, чем лысый орк не шутит? Но стоило закончить рассказ, как все надежды рассыпались прахом. В глазах темного не проснулся даже мало-мальский интерес.

– Скукота.

– То есть, ты отказываешься им помочь?

Меня пронзили ироничным взглядом.

– Я скорее удивлен, что ты думала, я соглашусь.

– Для тебя это дело нескольких минут. Съездишь к ним домой и используешь свою кровавую магию, – я кивнула на его предплечье, где после клинка даже шрама не осталось. – Я уверена, ради нужного результата, они готовы заплатить. Ты все равно собирался поужинать и пойти отдыхать. Что лучше, потратить это время с пользой или лежать на кровати? Тебе же ничего не стоит.

– Ничего, но это не значит, что я пошевелю и пальцем. Я выбираю лежать.

Кажется, он издевается надо мной. Продолжает улыбаться, взгляда насмешливого не отрывает. Не выдержав, я убрала руки с его груди и отступила. Бессильная ярость обожгла нутро.

– У тебя настоящий талант настраивать против себя людей.

– Это было непросто. Я долго к этому шел.

– Ты – темный маг. Забытые боги наделил тебя разрушительной силой. Но, вместо того чтобы использовать ее, выгодно продавая всем, кто предложит больше, ты предпочитаешь протирать штаны в четырех стенах? Профессиональный этикет для тебя пустой звук?

– Профессиональный этикет? Где ты слов таких нахваталась, дереве… – не договорив, он запнулся и закашлялся. – Да я, ради этих людишек, даже палец о палец не ударю…

– У хозяина есть принципы, – вмешался в нашу перепалку Боргер.

И этим принципам не помешал бы экзорцизм.

Ладно, видимо Нокс непробиваем, как крепостная стена, и я изначально действовала неверно. Тратила время, взывая к несуществующей совести. Остается последний вариант.

Я снова приблизилась и обняла его обеими руками за шею. Встала на носочки, почти касаясь губами уха и шепнула:

– Я очень-очень прошу тебя помочь этим людям. Ты же не можешь мне отказать?

Последовавшую тишину заглушил утробный рык, прошедший сквозь мое тело. Горячая рука обхватила мою талию, прижимая к твердому мужскому телу. Тепло проникло сквозь платье прямо в желудок. Закружилась голова.

Краем глаза я уловила, как клинок, пролетев через весь коридор, впился в оконную раму. В ухе раздался злобный хрип:

– Ты идешь со мной. Не отходишь ни на шаг.

Чувствуя, как меня разрывает от радости, я быстро закивала.

– Ох уж эта ваша доброта, господин! – тяжело вздохнул стоявший рядом Боргер.

Нокс ответил ему не менее угрюмо:

– И не говори!

Во сне я снова долго не находила себе места. Ворочалась с боку на бок. Снился всякий гнилостный смрад, вроде охотящихся на меня ледяных демонов, бьющих холодными иглами, что пронзали до самых костей. Видимо сказалась усталость, все же день выдался насыщенным во всех смыслах.

Лишь почувствовав укутывающий в уютный кокон знакомый жар, я, наконец, расслабилась и обрела спокойствие. А когда проснулась в своих покоях, очень удивилась осознав, что никого рядом нет.

Соседняя подушка слегка примята, но на ней, скорее всего, потоптался поросенок, мило посапывающий в моих ногах. Наверное, это он прижимался ко мне ночью в поисках тепла. А я уже успела себе всякого напридумывать.

– Это же был ты? – хриплым спросонья голосом уточнила я.

Поросенок проснулся, заерзал и издал еле слышное «хрю».

Надо, все же, дать ему имя. Может, «Трюфель»? Помнится, в приюте нас угощали вкуснейшим супом с этими грибами. Госпожа Лукреция рассказывала, что для их поисков в лесу используют специально обученных свиней.

– Решено, будешь Трюфелем, – громко объявила я, поднимаясь с кровати.

Потянулась, нашла глазами таз с банными принадлежностями и пошла умываться. Новое, готовое платье от госпожи Боссе, висело на спинке стула. Легкое, белое, больше напоминавшее сорочку, с цветочным поясом завязывающимся под грудью.

То ли Кларисса опять постаралась, то ли Марта с утра заходила. Признаться, я даже не помнила, как уснула. Клевать носом начала еще за ужином, ковыряясь в тарелке с гулящом.

Дальше все как в тумане. Надеюсь, я не доставила никому хлопот? Впрочем, даже спрашивать не придется, по лицу Боргера все узнаю.