Я фыркнула, убирая за ухо выбившуюся светлую прядь. Волосы были прямыми, блестящими — я не делала с ними ничего особенного, просто мыла и сушила. Иногда — вытягивала утюжком. Камилла вечно говорила, что у меня слишком приличная внешность для офисного мира, как будто я в любой момент могу свернуть в бьюти-блог.

Да и фигура у меня — без преувеличений — была классической: тонкая талия, округлые бёдра, стройные ноги. Платья садились хорошо. Юбки — ещё лучше.

Я всегда любила яркие цвета. Не те, что режут глаз, нет — скорее те, которые тянут взгляд. Бархатный синий. Спелый вишнёвый. Горчица, изумруд, карамель. Цвета с характером, цвета, у которых есть вкус.

Они будто подчёркивали во мне что-то важное, настоящее — то, что невозможно загнать в серый дресс-код.

Я знала, что мне идёт. Я умела сочетать цвета так, чтобы это не выглядело пошло. В моих нарядах никогда не было вульгарности, даже если юбка чуть выше колена, а губы — с оттенком красного вина. Это было элегантно, дерзко, с огоньком. По-женски. По-настоящему.

Но офис... офис не прощал индивидуальности. Особенно совещания.

Особенно он.

На важных встречах с партнёрами я всегда держалась в тени. Вроде бы рядом, но чуть позади. С блокнотом, планшетом, готовая подать кофе, включить проектор, передать документы. В светло-сером жакете и чёрной юбке-карандаше. Невыразимая. Правильная. Удобная.

Я и сама иногда не могла на себя смотреть.

В такие дни я ловила на себе взгляды коллег — мужчины подмечали талию, женщины — оттенок лака. Иногда иронично, иногда с завистью. А он…

Роман Дмитриевич не поднимал глаз от экрана.

Будто меня вообще не было. Будто я — часть мебели, просто двигающаяся. Его голос звучал ровно, сухо, вежливо. Без пауз. Без акцентов. Даже если я специально надевала что-то чуть ярче — блузку с открытым воротом, туфли на высоком каблуке, — он лишь кивал и говорил:

— Документы у вас?

Никаких эмоций. Ни раздражения, ни интереса. Ничего.

И каждый раз, глядя на своё отражение в лифте, я горько усмехалась. Потому что всё это — цвет, стиль, старание — рушилось об его ледяную невозмутимость.

Может, он просто не хотел видеть.

А может — не считал нужным замечать.

Как часто я ловила себя на том, что прокручиваю в голове, что он скажет утром. Каким будет его голос. Будет ли он в тёмно-синем костюме или в чёрной рубашке. Пройдёт ли мимо, как всегда, не замечая, как у меня немного дрожат пальцы, когда я протягиваю ему кофе.

Иногда мне казалось, что это болезнь. Эта влюблённость. Слишком тихая, слишком затяжная. Два года — это уже не просто увлечение. Это почти стиль жизни.

Я пришла в офис на полчаса раньше, как всегда.

Тишина большого, стеклянного этажа обволакивала, будто защищала от внешнего мира. Офис пах кофе, бумагой и чуть-чуть… его духами. Как будто воздух ещё помнил его утренний шаг.

Я включила свет в его кабинете. Здесь всё было строго. Но в углу, на тумбе возле окна, стоял горшок с зелёным фикусом — моё личное восстание против офисной стерильности.

Я сама притащила его сюда несколько месяцев назад — просто однажды принесла и поставила. Он ничего не сказал. Просто мельком посмотрел. А через пару дней я заметила: он полил его сам.

С тех пор я ухаживала за растением, как будто за частью себя. Оно росло, зеленело, будто впитывало все мои молчаливые чувства.

Затем я налила ему кофе — крепкий, без сахара, как он любит. Проверила его бумаги, сверила календарь. На полях распечаток, мелким почерком, я иногда писала ему подсказки — напоминания о датах, о встречах, о партнёрах, которые любят начинать с комплиментов. Он этого не просил. Но никогда не вычёркивал.

Всё было готово.

Выскользнула из кабинета, закрыла за собой стеклянную дверь и села за свой стол у приёмной. Мимо проходили сотрудники, кто-то здоровался, кто-то бросал дежурное «доброе утро». Но я их почти не слышала.

Моё сердце начинало биться быстрее.

Я знала — скоро он войдёт. Высокий. В своём безупречно сидящем костюме, с откинутыми назад тёмными волосами. Ходячий секс, одним словом.

— Доброе утро, Роман Дмитриевич, — мой голос звучал спокойно, выверенно. Только я знала, как часто перед этим «добрым утром» мне приходилось глубоко дышать.

— Доброе, — коротко кивнул он и взял чашку с кофе с той стороны стойки, где я всегда её оставляла. Он даже не смотрел на меня. Ни единого взгляда.

Я встала, взяла планшет.

— На девять тридцать — встреча с представителями "Киото Технолоджис", я подтвердила. В двенадцать — видеосозвон с Тобольским, он перенёс с двух часов. Документы по заводу в Калуге я распечатала, лежат у вас на столе. И… — я сделала паузу, — браслет заказан. Курьер доставит до пяти. Я выбрала классическую модель, в белом золоте. На ваш вкус.

Он кивнул.

— Хорошо. Благодарю за кофе.

Это всё. Как всегда.