— Неприязнь? Ненависть — более точное слово, — ответила мрачно. — Она много раз повторяла и мне, и своим родным дочерям, что все нелюди — лишь опасные зверушки, которых нужно брать под контроль. Я сама до замужества панически боялась драконов, хотя не была знакома ни с одним представителем этой достойной расы. Я не знаю, чем они ей так не угодили, но эту ненависть помню хорошо.

— У меня больше нет вопросов, — наконец, освободил меня он. — Ваше Высочество? Дарэ Бальтазар?

Оба отрицательно кивнули, и Его Высочество сказал:

— Благодарю вас за честные и подробные ответы, даэ Геллерхольц. Вы можете вернуться на своё место. У суда больше нет к вам вопросов, — произнося слово «нет» принц говорил с нажимом, и смотрел при этом поочередно то на дарэ Рангтгмарка, то на Чезаре. Обоих, кажется, не слишком беспокоили эти взгляды, но они кивнули, подтверждая слова своего сюзерена.

Я вернулась на своё место, так и не отпустив руку Рэя. Хотелось рухнуть на своё место и больше никуда не смотреть, и ничего не слушать. Но я по-прежнему чувствовала на себе пристальный взгляд дорогой, обожаемой «матушки», поэтому держала спину ровной, а голову высоко поднятой. И села медленно, насколько могла спокойно. Впрочем, по-прежнему цепляясь за ладонь мужа. Не знаю, как бы я всё это вынесла, если бы не его помощь.

Правда, такой человек как Рэйнер фир Геллерхольц и не мог бы меня здесь бросить, но это же не повод быть неблагодарной? Жаль, конечно, что он всё это делает не из искренней любви, но полюбить кого-то силой воли попросту невозможно. Уверена, иначе он бы попробовал.

Поняла, что совершенно не хочу слушать дальше, во что ещё ввязалась Белинда, и с кем путалась за спиной у отца, погружаясь всё глубже и глубже в заговор. Достаточно было и чёткого понимания, какая она на самом деле, и как она хотела бы поставить во главе стран Соцветия чистокровных людей. И на какие бесчеловечные поступки ради этого была готова.

Кажется, Стефан пошёл в свою тётушку. Ему ровно также было безразлично, что он пытается убить тех, с кем вырос, и кто вырастил его. Да, вряд ли у короля было много времени для общения с детьми, но любил же Его Величество Никлас! И любил как отца, а не как правителя государства. Значит, не таким уж он был и плохим? И не безразличным?

Не мне, конечно, судить о родственной любви, которой я никогда не знала, но мысли помогали пережить судебное заседание, не вслушиваясь в происходящее. Хватило и того, что в смерти матери Рэя тоже была замешана Белинда, желавшая убрать королевского маршала с дороги не меньше, чем Собрание Латов.

Наконец, все свидетели были опрошены, а обвинитель, защитник и председатель посовещались. Наступило время вынесения приговора, которого я ждала едва ли не больше, чем, наверное, сама Белинда.

Вышел, разумеется, Его Высочество Никлас:

— Белинда фир Ройс, урождённая Белинда фир Даланна, дочь Адалины фир Даланна, ты наверняка ожидаешь смертного приговора, как и многие присутствующие. Однако, твоя гибель ничего не даст ни тебе, ни стране, которую ты так неосмотрительно пыталась погрузить в хаос. Поэтому приговор, который я вынесу, будет иным. Ты всегда боялась потерять своё положение — отныне ты просто Линда Ройсская, и не более того. Ты никогда не хотела заниматься ручным трудом — а будешь мыть и подметать наравне с самой распоследней служанкой. Тебя до смерти пугают маги? Что ж, именно им ты и будешь прислуживать. А чтобы твой поганый язык не причинил никому вреда, я здесь же наложу на тебя чары немоты. Мы в Даланне ценим каждую жизнь, даже столь никчёмную, как твоя. И знаешь, что будет, если тебя поймают на попытке саботировать приговор? Я лично сошлю тебя в Империю Золотого Древа, и приставят тебя там к дайнеке Алькарро, — он неприятно улыбнулся, а Белинда вздрогнула, и хотела было что-то сказать, только с её губ не сорвалось ни звука. А принц продолжал: — Ты лишаешься всех титулов, и прав на наследование чего бы то ни было, а также права на переписку с бывшими родственниками, как и права общения с детьми на срок не менее чем десять лет от вынесения настоящего приговора. Также ты, разумеется, лишаешься и права опеки над кем бы то ни было.

Затем принц обернулся к стражникам и сказал:

— Увести её.

А я впервые в жизни увидела, как мачеху бьёт крупная дрожь, а глаза подозрительно блестят. Смерти она не боялась. А вот оказаться среди тех, кто сильнее неё…

С удивлением поняла, что странное решение принца мне нравится. Но она лицах большинства присутствующих застыл шок, и я понятия не имела, что Его Высочество со всем этим будет делать.