— Помню. Он под разными предлогами проторчал у нас аж три года, а отец находил этого слизняка забавным, поэтому не отправил восвояси. Всё ещё считаю, что зря. Видимо, Эдвард решительно не желал возвращаться к Белинде. Или увлёкся матерью Коринны. По крайней мере, дипломатической пользы от него не было никакой. Ладно, хватит тратить время впустую. Кровь Коринны у кого-то из вас есть?

Кивнул Никлас:

— Даэ оказала своему будущему королю такую любезность, — усмехнулся он. — Советую, кстати, донести до супруги светлую мысль, что свою кровь лучше держать при себе. Это у нас намерения самые лучшие, а всякая шваль может воспользоваться более экзотическими способами.

Релан закатил глаза, но забрал флакон. И все замолчали, только Чезаре растелил большую карту мира. Чтобы это сработало, нужно было, чтобы ритуал проводил тот, кто связан с нужной землёй, а карта выступала всего лишь проводником, зрительным якорем. Драконий принц перешёл на древний язык своей расы, вышедший из обихода даже среди самих драконов, и начал капать крохотными каплями крови из флакона согласно рисунку заклятия. Змея Чезаре выбралась из рукава и засветилась мягким белым светом — знак расположения богини, которой служил полуэльф.

Сначала ничего не происходило, разве что у Рэя начали ныть виски от противного заунывного пения, а специально для ритуала перерисованная вручную карта обзавелась кровавыми украшениями. А затем Релан неожиданно вскинул голову к потолку, закатив глаза так сильно, что стали видны их белки. Произнёс что-то на языке, чьего происхождения Рэй не мог даже угадать, и после этого «вернулся». Снова посмотрел осознанно на Рэя и Никласа и тихо выругался.

— Я знаю, где сейчас мать Коринны, — вздохнул он. — И да, это эльфийский анклав на территории Империи.

— Тогда нам нужно ещё немного твоей помощи, — заметил Никлас. — Никто из нас не способен телепортироваться на другой континент.

— А это не понадобится, — криво усмехнулся Релан. — Когда эта эльфийская леди узнает, что её дочь жива, а любовник обманул её, она сама до вас доберётся. У моей матери не очень много подруг, но среди них нет ни одной, кто не был бы могущественной волшебницей. Другие пали от лап скверны, а те, кто выжил… — улыбка стала хищной. — Может быть, мне и не придётся требовать выдачи этого Эдварда. Она сама его найдёт, и я ему тогда совершенно не завидую.

— Выходит, даэ Коринна — полуэльфийка? — усмехнулся Чезаре. — Прямо как мой отец, унаследовала кровь, но не уши. Мне следовало догадаться.

— Ты скажешь, как её зовут? — устало поинтересовался Рэйнер. — Мне же нужно написать ей письмо.

— Я сам напишу, — покачал головой дракон. — Она сама тебя найдёт, тогда и познакомитесь.

Рэй вздохнул. Релан ничем не был ему обязан, хоть они и дружили, насколько это возможно, поэтому даже за такой ответ следовало поблагодарить, и делать то, что он ненавидел больше всего на свете: ждать.

Разошлись все также быстро, как и собрались. Релан исчез в странном чёрно-фиолетовом портале, пугающе напомнившем о демонах Стефана — впрочем, Рэй не сомневался, что у императорского драконьего рода есть свои секреты, и не удивился бы, окажись у них в подчинении какие-нибудь демоны из глубины веков. Никлас вернулся к своим бумагам, а куда делся Чезаре отследить не вышло вовсе, он просто как будто бы растворился, стоило им выбраться в жилую часть дворца.

А сам Рэйнер вернулся обратно домой, с надеждой, что неведомая эльфийская леди действительно захочет с ним поговорить. И в самом деле обрадуется, что у неё обнаружилась дочь-полукровка. В конце концов, Коринна это заслужила!

После суда наша с Рэем жизнь вернулась примерно в то же русло, где была до него. Разве что, я совсем усомнилась, стоит ли мне просить развод, и в конце концов решила, что буду жить, как живётся. Если Рэйнер захочет, чтобы мы стали семьёй, он что-то для этого сделает, а если нет…

Мне всё равно некуда возвращаться. И замуж за кого-то другого я не хочу. Поэтому нет никакого смысла убегать из места, которое всё-таки сумело стать мне домом. Тем более, что после суда я окончательно стала очень обсуждаемой персоной, и даже, кажется, влиятельной. В госпиталь то и дело норовили проникнуть люди, которые вовсе не были больны, и совершенно не нуждались в помощи, зато стремились поговорить со мной. Только дайнеке Алькарро их легко вычисляла и отправляла прочь, не всегда учитывая титул и положение в обществе.

Зато здесь была Йонна, меня здесь слушали и слышали, и никого не смущало ни моё желание учиться, ни то, что я не готова быть тенью супруга. Да и Рэйнер… мне хотелось, чтобы мы были по-настоящему вместе. И ему, кажется, хотелось тоже, иначе почему он всё время находился возле меня?