— Да самым прямым образом связано, — вздохнула даэ Мария. — Поссорились они, пока меня не было рядом, только дуэнья была. Я не знаю, в чём точно дело было, но подозреваю, не поделили какого-нибудь кавалера на балу. Суть в том, что в Аннет снова поднялось её проклятие, и она подняла в доме ураган. Перевернула всё вверх дном, дуэнья не сильно пострадала, а вот наша девочка… на неё падали и падали предметы, пока она совсем не перестала дышать. Много бед было с моей Аннет, до того она и вовсе спуталась с каким-то проходимцем, и прижила от него ребёнка. Мы, конечно, помогли ей с этим справиться. Но после этих бед нам ничего не оставалось, только переехать.

Принц странно посмотрел на женщину, и спросил:

— Сейчас нам известно, что Анна дэ ла Лайона была бесплодна. Есть ли у вас какие-то комментарии к этой информации?

Мария отвела взгляд:

— Я не до конца уверена. Понимаете, мы много к кому ходили с этой проблемой. Даже… даже к жрецам ложных богов. Они говорили, на моей девочке вина, и что она могла остановиться и Эстер бы выжила. И это проклятие, мол, и она должна раскаяться и искупить свою вину помощью другим. Боги недовольны, посягнула на родную кровь… но моя девочка не могла! Это всё магия, случайность! Да и мы же вытравили беременность, всем известно, что это не всегда кончается хорошо. Так я и осталась без внуков. Эстер погибла, а Аннет… вот так. Она искала способ всё исправить, я знаю, но теперь нет у меня дочерей.

Чезаре как обычно не щадил ничьих чувств, и ядовито заметил:

— Светлейший не считает девочку за отпрыска, так что вы как были бездетной, так и остались, даэ де ла Лайона. Всего лишь женщины, да ещё и отмеченные скверной кровью, отравленной чарами, не так ли?

А я задумалась. Если боги могут вмешиваться в судьбы тех, кто им даже не молится, то почему никто из них не попытался остановить Стефана? Почему он не проклят как-нибудь особенно заковыристо, особенно если учесть, что он пытался убить отца и брата? Чем вообще отличалась Анна с её желанием избавиться от сестры, от любого королевского сына, который пытался поскорее сесть на трон? Ведь много раз было такое в истории… но боги выбирают какими-то неведомыми смертным путями.

Мария не стала возражать Чезаре, только глубже склонила голову. Его Высочество же сказал:

— Опрос этого свидетеля окончен. Уведите её, и проследите, чтобы даэ де ла Лайона вместе с супругом успешно отбыла из Даланны.

Двое стражников вышли откуда-то из-за трибун, и действительно увели мать Анны. Никто ничего не говорил, и, кажется, никто не хотел, чтобы эта женщина оставалась здесь. Ведь если я правильно понимаю, она постоянно издевалась над младшей, пытаясь заставить её стать «нормальной». А старшая слушала маму, и гордилась тем, какая она правильная, чем и тыкала в сестру. И, вероятно, очень болезненно, если в итоге всё кончилось… так.

По себе я знала: магические выбросы не случаются просто так. Это всегда апофеоз душевной боли или невероятной радости, сильное потрясение. И сколько же раз Эстер колола сестру своим мнимым превосходством, что выбросы были постоянными? Так «хорошо» этого добиваться не получалось даже у Белинды.

Вызвали ещё несколько любовников Анны, насколько я поняла по косвенным оговоркам. Как по мне, ничего дельного они не сказали, так или иначе подтверждая, что Анна метила в королевы, и намекала, что никого не забудет, когда получит трон. А потом Главный Дознаватель сказал:

— Вызывается герцог Рэйнер фир Геллерхольц.

И я вздрогнула. Впервые мою руку не держала его рука, хотя отпускал он очень неохотно и медленнее, чем стоило бы, выходя свидетельствовать. Но всё же, я как будто лишилась защиты, стало очень не по себе. Поёжилась, и попыталась держать спину ещё более прямо, чем до того. В конце концов, я же, кажется, собираюсь просить у Его Высочества развода… так почему мне хочется, чтобы Рэй меня оберегал? Я должна сама справляться и с взглядами Белинды, и со всем остальным.

Постаралась взять себя в руки и снова обратилась в слух. Сейчас, быть может, я узнаю что-то ещё более неприятное. А может и нет, но в любом случае после Рэя должны позвать меня, если я хоть что-то сейчас понимаю. А Рэй расположился на своей трибуне, и посмотрел в зал. Поймал мой взгляд и слегка улыбнулся, отчего мне невольно захотелось улыбнуться в ответ. Да что ж ты делаешь, герцог Геллерхольц! Сама уже не уверена, нужен ли мне развод с тобой…

— Суду, да и большинству присутствующих хорошо известно, что вы были влюблены в покойную подсудимую, — начал дарэ Рагтнтмарк. — Состояли ли вы с ней в связи, или всё ограничивалось переписками?

Принц поморщился:

— Матиас, этот вопрос некорректен. Ты не задавал его никому из тех, кто выходил сюда до Рэйнера. Будь любезен воздержаться от него и впредь, у многих здесь присутствуют супруги.

— Как скажете, Ваше Величество, — «оговорился» Главный Дознаватель.

— Нет, я отвечу, — несколько раздражённо возразил Рэй. — Мы состояли только в переписке. Я никогда не посмел бы оскорбить замужнюю женщину и, позже, собственную супругу подобным образом. Это было бы насмешкой над выбором нас обоих.

Чезаре не таясь закатил глаза, и мне даже на мгновение показалось, что под иллюзией мелькнуло его настоящее лицо:

— Большинство состоящих в браке не придерживаются подобных… благородных органичений, — усмехнулся он.