Я почувствовала, как против воли на кончиках пальцев собирается ледяная магия, отчего они начинают неметь, и глубоко вдохнула, вынуждая силу вернуться. Нет, теперь я хорошо себя контролировала, к тому же атаковать безоружного — это подло, что бы он ни говорил. Магия осталась при мне, а пока я пыталась взять себя в руки, дарэ Рантгтмарк что-то сделал, и лат Вистан дёрнулся, судя по его гримасе — от боли.

Главный Дознаватель равнодушно произнёс:

— Я уже предупреждал, чтобы вы не превращали суд в балаган. Постарайтесь впредь этого не допускать, по крайней мере до тех пор, пока вы под моей опекой. Итак, продолжаем заседание! Обо всём, что касается так называемой помощи в воспитании подрастающего поколения, вы умолчали. А ведь вы часто становились духовным наставником молодых даэ…

— Это не имеет никакого отношения к заговору против Его Величества и Его Высочества, — поморщился лат Вистан.

— Зато имеет отношение к другому обвинению, предъявленному вам. К покушению на убийство герцога и герцогини фир Геллерхольц, — безразличным тоном отозвался дарэ Рантгтмарк. — Сделка, заключенная с Его Высочеством, вступит в силу, только если вы будете честны по всем предъявленным обвинениям. Мне казалось, это очевидно? Ваше Высочество?

— Да, вы совершенно правы. Я хочу понимать полную картину, а не её часть. Так что… для начала мы опросим свидетельницу, а на основе её показаний, зададим дополнительные вопросы вам, — принц снова хищно улыбнулся, а я подавила желание мрачно взвыть. В данный момент меня использовали. Вновь.

И в чём бы ни был смысл этого поступка Никласа, он явно сработал, потому что Вистан помрачнел, отвёл взгляд и кивнул. И больше не пытался меня поддеть, как, впрочем, не стал и извиняться. Я сжала ладонь Рэйнера. Он стоял за моей спиной, и сжал её в ответ. Большего мы себе позволить не могли, на людях это просто не принято. Но мне и такой малости было довольно. Я старалась смотреть прямо перед собой, и держать спину, как Белинда. А дарэ Рантгтмарк сказал:

— Что ж, раз так, то я продолжу, с вашего позволения. Даэ фир Геллерхольц, расскажите, пожалуйста, как вы впервые познакомились с подсудимым? Настолько подробно, насколько вспомните, это важно для следствия.

Я вздохнула. Не то, о чём мне хотелось вспоминать, тем более публично и подробно. Обстоятельства нашего знакомства… но я постаралась забыть, что я по этому поводу чувствую, и начала говорить настолько ровным и спокойным голосом, насколько могла. То, что при этом у меня дрожали руки, чувствовал только Рэйнер, а он вряд ли стал бы кому-то меня выдавать.

— Лат Вистан впервые появился в моей жизни, когда предыдущего исповедника нашей семьи лишили сана, и он остался так называемым другом семьи. Белинда, — я не собиралась называть эту женщину ни даэ, ни матушкой. За что удостоилась полного ненависти взгляда, почувствовав его спиной. — Белинда опасалась, что у неё не выйдет извлечь выгоду из моего неизбежного замужества, поэтому проверяла с помощью этих двоих жрецов, потеряла ли я целомудрие, — голос не дрогнул, и даже красные пятна не пошли по лицу, но ногтями я впилась в ладонь Рэйнера. В ответ он успокаивающе меня погладил, и произнёс:

— Уверен ли суд, что должен публично задавать подобные вопросы благородной даэ?

— К сожалению, уверен, — ответил на это дарэ Рантгтмарк. — В произошедшем нет вины даэ Коринны, но мы должны наказать всех, кто повинен в преступлениях перед нею, и не допустить более их повторения. Впрочем, если сама даэ Коринна отказывается продолжать выступление публично — мы готовы отпустить её с вами домой. Однако… возможно, в этом случае следствие чего-то не учтёт. Ваше решение, даэ фир Геллерхольц?

Формально, уже по одной просьбе Рэя меня должны были отправить домой. Но Его Высочество проводил иную политику. И если я не хочу, чтобы другие молодые девушки оказались во власти злобных родственников или, что ещё хуже, преследующих свои цели латов… нет. Я не буду молчать. На моём месте могла оказаться девушка, которую Белинда просто убила бы своей злобой.

Я отрицательно покачала головой:

— Нет, я готова продолжать. Вы правы. Сообщники моей мачехи и этого человека должны быть наказаны. В настоящем или в будущем.

Дарэ Рантгтмарк посмотрел на меня с чем-то, отдалённо напоминающим уважение во взгляде. Но может быть и просто равнодушно — по его лицу всегда было сложно что-то прочесть. Но Главный Дознаватель сказал:

— В таком случае, мы слушаем вас.

Я кивнула, а Рэйнер не спорил, принимая моё решение. Только вновь взял мою руку в свою, давая понять, что я здесь не одна. За это я была ему благодарна, но… это была моя маленькая война, мне в ней и побеждать. Я продолжила с того же момента, где остановилась: