В статусе «бастарда» Вистан начал делать стремительную карьеру, на каждом этапе которой он пользовался поддержкой Асмунда, а тот получал свежие идеи и возможность обсудить с кем-то свои долгосрочные планы. И постепенно приходил к выводу, что от излишне строптивых королей нужно избавляться, иначе Церкви не удастся захватить власть по-настоящему. Ведь если королевская политика будет включать сближение с драконами, например, которые высмеивают веру в Светлейшего, то прихожан станет намного меньше. А государственных привилегий можно и вовсе не дождаться, или они отойдут кому-то другому.

У чешуйчатых тоже есть своё жречество, и оно совершенно иное. И лат Вистан, и дарэ Асмунд, более известный как Первосвященник, полагали, что… если предоставить прихожанам выбор, он будет не в их пользу. Потому что драконьи боги не считают, что мужчина и женщина чем-то всерьёз отличаются, за исключением возможности дать новую жизнь. Но это делает женщину ценнее, а не наоборот. И запреты их касались того, что и в самом деле всерьёз могло навредить…

Даже я, слушая о планах первых лиц своей веры, начинала приходить к выводу, что бог, который не карает таких служителей — либо очень слаб, либо очень подл, либо попросту не существует. А драконьих богов видели. И даже я смутно слышала о таких случаях, не говоря уже о ком-то более образованном и информированном.

Да, среди соцветцев нашлись бы те, кому идеи Светлейшего близки сами по себе. Кто искренне полагает, что именно так жить — правильно. Но их «хватило» бы на одно, два, может быть три человеческих поколения. А дарэ Асмунд планировал жить несколько дольше, чем обычный человек, и совершенно не желал лишаться власти раньше времени.

Поэтому принц Никлас и его отец, который стал проводить политику мягкого отхода от единой веры, начали мешать и лату Вистану, и Первосвященнику. Слишком отбились от рук. Слишком хотели сближения с долгоживущими расами, которое мешало само по себе. Эльфы, драконы, даже пустынники — имели более длинную память, чем обычные люди, которых не касалась магия. И потому могли рассказать слишком много о том, как всё было на самом деле.

Не только Олдарик и Никлас мешали Асмунду, подобные интриги проводились им во многих государствах, и уж точно по всему Соцветию, хотя всех подробностей Вистан не знал. Или утверждал, что не знал — я была уверена в последнем варианте. Но именно сам принц и его отец мешали больше всего. И самое неприятное, подходящих кандидатов, чтобы занять трон вместо них — не было.

Стефан Асмунду казался странным, с ним было что-то не так на некоем глубинном уровне. И я поразилась, когда это услышала: родные отец и брат ничего не заметили, а Первосвященник, который даже не так часто виделся с королевской даланнской семьёй — увидел. Неужели они так любили Стефана, что не хотели замечать червоточины в нём?

Кроме того, другие косвенные кандидаты на трон не подходили тоже. Была моя мачеха, Белинда — но той не повезло родиться женщиной, они не могли противоречить своей же вере. Были её дети, мои братья Альрик и Грегер, но с ними осторожное прощупывание почвы ничего не дало. Альрику хватало собственного титула, который он получит от отца. А Грегер… если верить Вистану, я могла гордиться младшим братом.

Он не только сразу понял, к чему ведут осторожные расспросы его исповедника. Грег и до того ходил к нему редко и больше ради того, чтобы не вызывать кривотолков, и не расстраивать лишний раз свою мать — она становилась невыносимой, когда расстраивалась. А после мягких намёков, кстати, и со стороны Белинды тоже — покрыл исповедника отборной бранью и заявил, что ноги его больше не будет в гнезде изменников и лжецов. А потом благоразумно уехал, но успел направить письмо отцу Рэйнера. К сожалению, брат говорил слишком иносказательно, и насколько всё плохо, стало ясно уже позже. По крайней мере, так я поняла из дополнений дарэ Рантгтмарка, который заполнял пробелы в рассказе Вистана недостающими деталями.

О том, чтобы привлечь Рэйнера или его отца, разумеется, не могло быть и речи. Оба активно поддерживали политику Никласа, обоим нравились драконы. И более того, Рэй успел провести среди них немало времени, после того как погибла его мать. В этом, кстати, тоже оказался замешан Первосвященник. Будучи ещё обычным латом, пусть и достаточно высокопоставленным, он отчаялся поколебать авторитет Железного Ястреба, и пошёл на попытку убийства. Но даэ Эйра оказалась дома раньше своего супруга, и попала в расставленную для него магическую ловушку.

Повезло, что с нею не было маленького Рэйнера. И совсем не повезло церковникам, потому что, потеряв любимую супругу дарэ Асгейр, почти тёзка моего учителя магии, не ушёл в себя и не был задавлен горем, как они надеялись. Вместо этого он отправил сына к драконам, потому что не мог заботиться о нём сам, и хотел, чтобы тот был действительно защищён. А потом развернулся во всю мощь так, что Даланна до сих пор была самым сильным государством Соцветия.