Раньше, отправляясь в месячную экспедицию, я выкладывала на кровать гору техники: камеры, стабилизаторы, дроны, пауэрбанки. Каждый предмет был тщательно выверенным инструментом для захвата мира. Теперь мир захватывал меня, а мои инструменты умещались в одну потрёпанную сумку и сводились к простейшему: не умри, не замёрзни, не сойди с ума.

— Ажим тумас елевас Арака, — проговорил громко Джеф, тем самым прерывая споры Чату и хвостатого.

Маска обернулся ко мне, оглядел Джефа и кивнул. Хвостатый начал что-то выговаривать, щелкая по своему браслету, но быстро замолк, когда я встала.

— Ну что же, — повесила свою сумку поперек туловища и потерла ладони. — Я готова.

Чату осмотрел всех и вышел. За ним вышел и Джеф, показывая глазами сначала на Литча, а потом на дверь. Хвостатый уткнулся в браслет и, слава всем богам, молчал! Маска не двигался, выжидая.

Я же обернулась к Литчу и на эмоциях обняла его. Я не знала увижу ли я еще этого медика в странном халате с кучей карманов, но душу мою разрывала боль и тоска. За это время он не причинил мне вреда, успокаивал, кормил, показывал, как сходить в туалет и стойко выдерживал мои «пыс-пыс», водил по кораблю, лечил…

— Я надеюсь, что мы еще увидимся, — хлюпала я носом, ощущая легкие поглаживания по спине. — Я так тебе благодарна, Литч! И… и я запомню твою доброту. Это… это ценно для меня. Спасибо…

— Юля, — сказал Литч, после того как я чуть отстранилась. Он легко провел по моей щеке бескостным теплым пальцем и улыбнулся — печально, обреченно, но по-своему тепло и искренне. — Васан бей, тасяша…

Хвостатый снова заговорил, Литч отстранился. Маска указал рукой на выход, но не приказывая, а как бы приглашая. Значит, пора…

Я вышла в коридор, а за мной последовали инопланетные гости. Маска шел на расстоянии метра от меня, а хвостатый плелся позади и даже старался обойти маску, но тщетно. Тот своей внушительной фигурой и тяжелой аурой перекрывал все его попытки протиснуться ко мне. И на краю сознания мелькнула мысль — он меня защищает .

Чату и Джеф шли впереди, тихо переговариваясь. Джеф кивал, Чату жестикулировал. Не выдержав расстояния, я ускорилась и вклинилась между капитаном и слизнем. Понимала, что скоро нам предстоит расстаться, поэтому наплевала на страхи и тактичность. Пусть говорят, я все рано не пойму, зато буду рядом.

Взяла за руку Джефа, а потом Чату. Улыбнулась сквозь слезы и крепче сжала ладони. Мои спасители сделали тоже самое и дальше мы двинулись все вместе, так и держась за руки. Мы шли и наши сжатые ладони были, как последний живой мост между моим старым, крошечным миром и необъятной новой реальностью, что ждала за следующим шлюзом. Джеф — прохладная и упругая плоть, Чату — мягкая, будто силиконовая, кожа. Я держалась изо всех сил, словно эти прикосновения могли впечататься в память пальцев навсегда.

За спиной подавился воздухом хвостатый, а маска хмыкнул. Это была маленькая, едва заметная, но первая эмоциональная реакция мужчины в плаще.

В багажном отсеке ничего не изменилось: волосатики стояли напряженные, маски не шелохнулись, да и роботы не двигались. При нашем появлении маски слегка склонили головы, чему я опять удивилась. Приветствие? Почему они молчат и ни о чем не разговаривают?

Хвостатый стремительно подошел к своим роботам, что-то нажал на браслете. Шумно развернувшись, они удалились в шлюз, который ранее я не заметила. Так просто? А попрощаться? А… собственно зачем они прилетали?

— Сарат, — кинул волосатикам Чату и те, осмотрев еще раз багажное отделение, развернулись и покинули отсек.

Джеф отпустил мою руку и пошел к троим мужчинам в масках. Главный в плаще отошел, и я поняла, что он давал мне время на прощание. Прощание…

Развернулась к Чату и прыгнула на него, заключая фиолетового в крепкие объятия. Он уже знал этот мой жест, поэтому ловко меня подхватил и даже тихо рассмеялся.

— Юля, васан бей, тасяша, — повторил фразу Литча, отчего я не сдержала слез. Не знала, что значит, но по интонация чувствовала — что-то теплое, лаковое, доброе.

— Мы же еще увидимся? И ты, и я, и все на «Шамрай» останутся живы? — сыпала я вопросами, нехотя отпуская фиолетового капитана.

— Ба амре ту сариш, Юля, — покачал головой Чату, совершенно не понимая меня. Но понимать было необязательно. Было достаточно взгляда, прикосновения и той атмосферы, что царила между нами. Мы прощались, и я не знала — на время или навсегда. Боль при этом была настоящей, ноющей, пропитанной неизвестностью.

— Пока, Чату, — произнесла я и с трудом расцепила руки. — Я надеюсь, что вернусь…

— Эвас, Юля, эвас…