— Это ты по меркам Кхара груб, а по меркам земли — просто милаш, — говорила Юля и начинала меня «учить». Обучение было не только сексу и техникам. Это было раскрытием моей натуры, тем потаенным желаниям и агрессии, что я даже не мог взрастить в рамках стандартного кхарского брака.

Я помню, как впервые повысил на неё голос от раздражения, ожидая упрёка. Понял — настолько расслабился, что прикрикнул на Юлю. Ожидал обиды, слез, приказа выйти вон, но…

— Наконец-то! — рассмеялась Юля. — Ты как нормальный человек! Извини, я постараюсь так больше не делать.

И этой фразой она обесточила все мои страхи и ярость.

Юля откапывала во мне того мужчину, которого я сам похоронил под грудой правил: дикого, властного, жаждущего. Жена не просто разрешала — она хотела, чтобы я доминировал. Чтобы хватал её за волосы, когда входил сзади. Чтобы прижимал к стене и удерживал ее руки. Чтобы говорил, что она — моя. Чтобы оставлял засосы на ее шее, помечая. И да, в Империи это считалось «низко». Но, космос, это было так сладко! Так по-настоящему!

Я чувствовал не просто ценность ресурса. Я чувствовал мужественность. Быть не приложением, а участником, творцом этого безумия опьяняло. А когда Юля опускалась на колени и брала мой член в рот, смотря снизу вверх своими огромными глазами… в эти моменты я готов был абсолютно на все.

— Иль, о чем думаешь? — Юля подняла голову с моей груди, коварно улыбнулась и поерзала. Мой член снова наливался силой, и я знал — будет еще второй заход. Юля — настоящий генератор не только энергии, но и секса, любви, смеха и… и безумных идей.

Что эта женщина сотворила с домом, словами не передать! Поначалу я был в шоке. После смирился, видя, как Юля радуется фигуркам на полочке и пустым керамическим горшкам с разноцветными узорами. Я не понимал, но молча делал все, что она пожелает.

Во-первых, я все еще кхарец и по стандартам клановой системы я должен вообще жить и спать в отдельной комнате, ублажать жену по приказу, не иметь своего мнение и работать, принося на счета кредиты на нужды жены и клана. И с Юлей я был не просто свободен, я был… важен и ценен, как и мое мнение. У меня была и своя комната-кабинет, и спортивный зал на цокольном этаже, и личный флай, и полная свобода выбора.

Во-вторых, я видел блеск в глазах жены и понимал — пусть хоть весь дом обвесит доисторическими шторами, я слова не скажу. Ей нужен дом. Не просто площадь, чтобы жить, а место силы и восполнения своей энергии.

Поначалу, да, я ничего не понимал. Но через месяц, сидя в своем отдельно кабинете с бежевыми пустыми стенами, с темным столом, и минимум техники, я понял, что меня… душит. Что здесь мне холодно и одиноко. И я стал чаще проводить время в гостиной, развалившись в подушках, стал понимать значение слова, которое часто говорила жена — уют.

— Иль, ты со мной? — тормошила меня Юля, возвращая из мыслей. Она уже спустилась ниже, сидела в районе моих коленей, и своей маленькой ладошкой обхватывала мой член. Ее ноги были раздвинуты, колени согнуты, и я видел, как на ее бедрах поблескивает жемчужная влага. Это зрелище было таким… возбуждающим. Моя женщина, жена, моя космическая, принадлежащая только мне, помеченная мной. Моя.

— Иди ко мне, — рыкнул я, поднимаясь и хватая её за талию. Она взвизгнула от неожиданности, но мгновенно обвила меня ногами, прижалась. Я перевернул Юлю, прижал к матрасу и впился в её губы, вкладывая в поцелуй всё: благодарность за её выбор, за её упрямство, за эту безумную, не укладывающуюся ни в какие рамки любовь.

— Хочу тебя, — шептала она между поцелуями, её тело выгибалось навстречу. — Я когда-нибудь перестану так сильно тебя хотеть?

— Надеюсь, что нет, — прохрипел я и вошёл одним резким, глубоким толчком. Юля застонала, запрокинув голову, обнажив горло. Я приник к нему губами, чувствуя пульс под кожей . Моя. Моя. Моя.

Что мы только не делали: и любовью занимались — медленно, чувственно, глядя друг другу глаза в глаза; и трахались как в последний раз, срывая голос; и занимались совершенно нестандартным сексом, о котором я только мог узнать из запретных галофильмах из других галактик.

После бурного завершения мы оба устали. Юля пыталась отдышаться, а я подхватил жену на руки и отнес в душ. Мне жутко хотелось продолжить жить… так. Где только она и я, где все время — наше и нет никого посторонних.