Как итог я остался без денег, работы и даже тачки. С последним пунктом особенно смешно: останавливает меня гаишник, просит права, и сообщает, что машина в розыске. А разыскивает ее кто? Правильно, мой отец.

Не передать словами насколько оказалось тяжело осознать реальность. Тогда-то и принял решение — отпустить Агату. Ну зачем я ей такой? Я хотел подарить ей целый мир, а по итогу приходилось бы едва сводить концы с концами, чтобы существовать. Нет. Не такое будущее я для нас планировал. Хотя расставаться было невыносимо. Видеть, как в ее зеленых глазах, в которых всегда горела искорка безумства, счастья, появляется презрение — равносильно пытке. Но я сделал это для нас двоих.

И если бы не тренер, который как раз и помог мне пристроиться в этот немецкий клуб, наверное, я бы сломался. Разбился по частям. Сил не осталось. Желания бороться тоже. Нет ничего страшнее, чем закрытые двери в любом направлении.

Я сдался…

Именно тренер меня вытащил, а следом за ним подключился неожиданно Беркутов. Он вместе со мной приехал в Германию, утаив от Ди, что жизнь ее брата наполнилась дерьмом.

Кажется, я никогда не забуду, как мы с Киром напились в хлам, уснули где-то на газоне, а проснулись в полицейском участке. Наверное, в такие минуты и познается дружба. Без прикрас.

С тех пор я здесь… В Кёльне, в западной части Германии. Город с активной ночной жизнью, которой, к слову, у меня нет. Уже как год…

Попрощавшись с парнями, опускаю взгляд на наручные часы. У меня есть еще полчаса, чтобы добраться до места назначения. Выбежав на улицу, не обращаю внимания на мороз покалывающий лицо и людей, как назло скопившихся около витрин магазинов. Скоро Рождество и город переполнен туристами. Обхватив лямку спортивной сумки пальцами, как можно быстрее пробираюсь через зевак.

Когда же оказываюсь на месте, оставляю куртку с сумкой в гардеробе и не спеша огибаю светлые коридоры галереи. По телу пробегает волна нервозности и кончики пальцев покалывает от нетерпения, но все отходит на второй план, когда я вижу ее.

Агата как всегда изящна: в юбке-карандаш, красивой белой блузке. Ее волосы собраны в высокую прическу, а губы такие алые, словно их только что целовали. В тонких пальчиках она держит бокал с шампанским и что-то говорит мужчине рядом. Меня передергивает, стоит заметить улыбку на лице незнакомца. Он радостно ей кивает, затем смеется. Их общение напоминание больше, чем приятельские отношение, ну или я себя накручиваю.

Хотя у меня нет права на ревность, но я ревную. До скрежета зубов, до лихорадочного сердцебиения. Меня трясет так, что хочется рвать и метать. Вот как ревную.

Незнакомец отходит, а я больше не в силах терпеть разлуку выхожу из-за колонны, и в этот момент Агата оборачивается. Ее губы приоткрываются, а в глазах отчетливо видно изумление.

Боже, как же я по ней скучал. Целый год я наблюдал за ее жизнью через фотографии в социальных сетях и довольствовался краткими рассказами сестры. Хочется наплевать на все и впиться в ее губы поцелуем. Узнать, что она все еще моя. Любила, несмотря на разрыв и причиненную боль.

Бокал выскальзывает из ее рук и звук разбившегося стекла, приводит ее в чувства. Агата резко разворачивается и устремляется в дальний угол галереи. Я же больше не намерен ее отпускать.

— Агата, подожди, — зову я и хватаю девушку за руку, но она разворачивается и пронзает меня сердитым взглядом.

— Убирайся, Орлов! — тычет мне пальцем в грудь. — Слышишь? Убирайся!

— Нет, — стою я на своем и делаю шаг вперед, Агата же пятится к стене.

Мы скрываемся в небольшом закутке. Агата яростно качает головой и сжимает ладонь в кулак, будто борется с собственными чувствами и не позволяет им взять над ней верх.

— Что ты тут делаешь, Матвей? Почему сейчас? Моя жизнь только наладилась, и я забыла о тебе.

Последняя фраза пронзает грудь, словно игла, но я намерен сделать все, чтобы она вспомнила все, что между нами было.

— Я приехал к тебе, — признаюсь я. — Я всегда был рядом.

— В каком смысле? — она хмурится.

Я же молчу, но Агата дает понять, что сейчас я должен все рассказать.

Настало время правды.

Вот так, посреди галереи наполненной незнакомцами, в далеко не романтических условиях. Но выбора у меня, пожалуй, нет, поэтому я начинаю свой монолог.

Он выходит довольно длинным и слишком откровенным. В нем я признаюсь, как тосковал по ней, и насколько тяжело оказаться в незнакомой стране совершенно одному. В моменте у Агаты то расширяются глаза, то сжимаются кулаки. Она явно поражена тем, как поступил со мной отец.

Обещал уничтожить жизнь сына за непослушание и сделал. Все убил. До мелочей.