Когда Орлов подбегает к противоположному краю поля и берет бутылку воды, я вдруг замечаю Кристину Меньшикову, бывшую девушку Матвея. Она лучезарно улыбается ему и что-то говорит, на что Орлов согласно кивает головой. Он ставит бутылку с водой на борт трибуны, и девушка обхватывает его руки, нежно поглаживая кончиками пальцев предплечье. А что Орлов? Так он расплывается в ответной улыбке.

Так вот она на самом деле причина нашего разрыва? Он просто решил вернуться к ровесницей, которая потребует от него не детей, а дизайнерскую сумочку?

За доли секунды на место боли, приходит злость. Я не позволю делать из себя дуру и пользоваться мной как игрушкой. Схватив пакет с его чертовым подарком, устремляюсь к Матвею, наплевав на то, как это может выглядеть со стороны.

Кристина что-то щебечет Орлову и когда замечает меня, кивает в мою сторону. Стоит нам встретиться взглядами с Матвеем, как я отчетливо вижу в нем печаль. Но он не сильно горевал, когда растоптал мои чувства.

— Агата? — хрипло произносит он, и я борюсь с проклятым сердцем, которое тает от его голоса.

— Мы можем поговорить наедине?

Матвей кивает, и мы отходим в сторону.

— Что-то случилось? — озабоченно интересуется он.

Да! В моей жизни случился избалованный мальчишка, решивший поиграть во взрослого!

— Возьми. Я благодарна тебе за подарок, но не могу его принять, — протягиваю ему пакет, но Матвей лишь хмурится.

— Нет. Он твой. Я не могу принять его обратно.

— Матвей, давай покончим с этим сейчас. Просто забери, чертов пакет и возвращайся к прежней беззаботной жизни.

Он немного оборачивается, а затем смотрит на меня.

— Это не то о чем ты подумала. Мы с Крис…

— Честно говоря, мне плевать с кем ты решишь встречаться. Я просто не хочу, чтобы в моей жизни было что-то, напоминающее о тебе.

Ставлю пакет около его ног и разворачиваюсь, чтобы наконец-таки покинуть стадион, но Матвей хватает меня за руку и дергает на себя, я же от неожиданности врезаюсь руками в его грудь. Его горячее дыхание овевает мое лицо, когда мы встречаемся взглядами, а по телу бегут предательские мурашки, чувствуя тепло его тела.

Но он мне больше не принадлежит.

— Прошу тебя, забери его, — шепчет он. Его ладонь касается моей щеки и к глазам подступают слезы. С губ срывается прерывистый вздох, а сердце заходится в лихорадочным ритме, грозящим обернуться сердечным приступом.

Зажмурившись, все же нахожу в себе силы посмотреть Орлову в глаза. Этот пленительный голубой взор, словно океан, утащивший меня в свою тьму.

— Катись к черту, Орлов!

И пусть все разлетится, даже мое сердце. Плевать. Раз он решил, что без меня ему будет лучше, так и будет. Мне тоже будет. Если не сейчас, так завтра. А нет… так когда-нибудь. Но больше я не позволю себе страдать. Обещаю.

***

— Одинцова, ты должна была оставить этот фотоаппарат себе! Ты что, решила пополнить ряды филантропов? Ты хоть знаешь, сколько сейчас получают фотографы?

Сделав глоток Маргариты, кидаю в рот соленый крекер и качаю головой.

— Мне ничего от него не нужно. Я сама справлюсь.

— Ага. Ты столько лет справлялась сама. Умей принимать подарки судьбы, даже если она преподносит их довольно дерьмовым образом.

Закатив глаза, залпом допиваю свой коктейль и вновь наполняю бокал.

После того, как я покинула стадион, мы с Наумовой все же собрались у меня. Я рассказала ей безумный план, что хочу начать заниматься фотографией. Она назвала мой поход к Орлову самым глупейшим поступком в истории человечества. Но я сама начну этот путь. Мне не привыкать решать проблемы, взрослая уже.

Что может быть надежней, чем надежда только на себя?

— Больше не хочу говорить про Орлова. Выкладывай, что стряслось у вас с Русиком?

Ленка тяжело вздыхает и лишь пожимает плечами.

— Я сегодня подала на развод, — просто отвечает она, а я едва не выплевываю свой коктейль. — Вот только не надо меня жалеть и пытаться подбодрить. Не поверишь, но я счастлива, что наконец-то сделала это.

— Я не понимаю, — присаживаюсь ближе к подруге и она обхватывает мою ладонь своей.

— Все просто. Студенческая влюбленность прошла в ту же секунду, когда я родила. Мы пытались сохранить семью, делали вид, что все хорошо, но я так чертовски устала притворяться. Мне хочется, чтобы меня любили и восхищались. Чтобы коленки дрожали от предвкушения встречи. Чтобы сердце, — она прикладывает ладонь к груди. — Билось так быстро, только от одного его голоса. И в конце концов, чтобы я могла быть девочкой, а не товарным поездом, тянущим за собой всю семью.

— Ты никогда не говорила, что у вас проблемы.