— Просто расслабься, — Кирилл поднимается с дивана, подходит ко мне и обнимает со спины. Теперь в отражении на нас смотрит пара влюбленных глаз, и мой шрам окончательно теряется с радаров. Рядом с Беркутовым мне кажется, что я идеальная, до самых кончиков волос и нет никакого напоминания о том, что на моем лице есть изъян.

— У меня очень строгий отец, — шепчу я, сделав глубокий вдох.

— Мой тоже не сахар, — усмехается Кир.

Вчера вечером мне позвонила мама и сказала, что дома нас ждет семейный ужин. Якобы родители хотят отблагодарить Кирилла, что, на мой взгляд, совсем на них не похоже. Особенно на моего папу. Ехать туда вместе со своим новым парнем волнительно, с другой стороны, я хочу сегодня объявить, что моя жизнь теперь подчиняется только моим правилам.

— Обещай, что после этой встречи не пошлешь меня, — смущенно говорю, прикусив от волнения губу.

— Обещаю, что после этой встречи привяжусь к тебе навечно, — шутит Беркутов. Вот всегда он так, переводит серьезные темы в веселье. И так непринужденно у него это выходит, легко.

Еще пару минут мы воркуем, потом спускаемся на улицу и садимся в машину Кирилла. Я забиваю в навигаторе адрес и черный “Ексид” срывается с места, унося нас в логово моих родных.

Пока мы едем, Кир без умолку болтает, и этим отвлекает меня от тревожных мыслей. Он рассказывает о своем детстве, о том, как впервые подрался во дворе с сыном садовника и как однажды влюбился в учительницу литературы. Последнее умиляет, ведь Кирилл оказывается тот еще романтик.

— Я сочинял ей стихи и подкладывал в журнал, — вспоминает он.

— Завидую ей. Мне никто не писал стихи.

— Любовь рождается внезапно,

Она пронзает нас стрелой.

И я уже не представляю,

Как жить мне без тебя одной.

— Ого! — мои щеки приобретают алый оттенок, а губы растягиваются в улыбке. — Кто автор?

— Только что придумал.

— Ладно, подкат засчитан, — смеюсь я, окончательно расслабишься.

Правда наша милая беседа продолжается недолго. Стоит только переступить порог родительского особняка, как я моментально меняюсь в лице, а плечи кажутся такими тяжелыми, словно в них напихали железо.

— О, Мот, какие люди, — зато Кирилл все также беспечен. Он протягивает руку моему брату, откинув шутку про футбол. Матвей, как и я не смеется, лишь скупо кивает. Агата, которую он привез с собой, тоже выглядит немного скованной. Она то и дело теребит рукава на своей блузке, а я ловлю себя на мысли, что мы с ней оделись слишком одинаково. Будто две школьницы пришли на порог в кабинет директора с покаянной.

— Какие-то вы хмурые, ребят, — Кир бьет по плечу Матвея, но, не дождавшись ответного жеста, перестает обращать внимание на моего брата и переключается на меня. Он переплетает наши пальцы, позволив мне почувствовать себя сильной. Рядом с ним мне почему-то даже в родительском доме уютнее.

— Спасибо, — шепчу я, и тяну его за собой в гостиную, где уже накрыт стол.

О том, что Матвей приедет с Агатой я не знала. Откровенно говоря, уверена, что родители тоже не в курсе этой встречи. Как бы сильно мне не нравилась Агата Сергеевна, отец не одобрит выбор Матвея, в отличие от меня, у него планы на сына. И это огорчает.

— Дети! — мама поднимается из-за стола, завидев нас. На ней элегантное платье, подчеркивающее ее статус: цвета слоновой кости, ниже колен, с рукавами до локтей и закрытым вырезом под горло. На ушах у нее нет сережек, а волосы украшает совершенно безвкусный гребешок.

Я перевожу взгляд на отца и вижу, как он меняется в лице, когда видит рядом с Матвеем Агату. Правда, папа тут же берет себя в руки и принимает расслабленную позу, будто поведение сына его не задевает.

— Садитесь, — кивает мама на стулья, и мы проходим к столу. Как всегда блюд столько, что впору накормить армию солдат. В воздухе витают вкусные запахи жареного мяса, но у меня нет аппетита, скорее наоборот, слегка подташнивает.

— Добрый день, — Кирилл здоровается первым, придвигая за мной стул.

— Здравствуйте, рада познакомиться, — а это уже Агата. Она вынимает из-за спины пакет и протягивает его моей маме. — Это вам.

— Не стоило, — мама смущенно улыбается, отец же никак не реагирует. — Садитесь, прошу. Еда остывает.

— Да, конечно, — радостно говорит Агата.

Прислуга накладывает нам салаты и разливает кому вино, а кому-то сок. Я обхватываю бокал, ощущая как мои пальцы дрожат. И вроде ничего еще не происходит, но внутри меня нарастает какая-то тревога.

— Кирилл, — отец прерывает наше молчание. От того как грубо звучит из его уст имя моего возлюбленного, я давлюсь соком и начинаю кашлять.

— Все нормально? — Беркутов не обращает внимания на моего папу, с заботой протягивая мне салфетку.

— Угу, — киваю я и намекаю, чтобы он все-таки перевел взгляд. Кирилл соглашается, правда без особого энтузиазма.

— Не буду ходить кругами, — говорит отец, отчего я напрягаюсь сильнее. — Не так давно мы общались с твоим отцом.

— Неожиданно, — перебивает Кир.