В Книге семейного колдовства Аника не нашла упоминания об артефакте рода Викардинг: ни в систематизированной таблице артефактов Дракогора, ни в качестве примера какого-нибудь магического действия. После прочтения старинной рукописи она не сразу решилась рассказать дракону о том, что он дальний потомок Первой ведьмы.

«Приветствую тебя, мой славный потомок, сумевший найти сей ценный труд драконьего колдовства — талисман рода Викардинг. Да благословит тебя Первая ведьма королевства Дракогор, сестра дракона Эрлина Викардинг».

Талисман-пирамидка, спрятанный в поместье, имел одно простое назначение — защита рода. Вот почему её муж после преступных слов был предан только гражданской казни, изгнан из столицы, но продолжал жить как аристократ: в поместье с множеством слуг, не был лишён ни имущества, ни привилегий. А дед, один из вероломных драконов-бунтовщиков, был направлен в рудники, но семья герцога никак не пострадала.

Первая ведьма находилась в родстве с Эрлином из драконьего рода, рукопись раскрывала историю о том, что после гнусного предательства Первой ведьмы Эрлин не только не отказался от родства, но и получил в благодарность от неё артефакт.

Нанесённые ведьмой неизвестные символы расшифровывались заклинанием, указанным в рукописи:

«Ночная мгла и лунный свет,

Сверканье дня и солнца блеск,

Дракону служат верно.

Ведь части их собраны во мне,

Чтоб стать защитой вечной».

Лежавший на столе на подушечке с вышитым золотом дракончиком талисман тайну свою открывать не спешил. Девушка уже несколько раз подряд прочла заклинание. Потихоньку прочёл его и чучелок.

Но ничего не получалось. Аника и чучелок долго всматривались в рукопись, несколько раз прочли заклинание, но символы, загораясь огнём, тут же гасли. Она использовала силу воздуха и заклинания четырёх стихий, Аника бросала искры, разбивающие силу чужого колдовства — без толку. Чучелок бормотал заклятья бытовой нечисти, и тут началось: книги на полках зашевелились, как живые, некоторые вылетали и, покружив по библиотеке, снова становились на место. Только расшифровать таинственные знаки на артефакте не удалось.

— Так не пойдёт, — устало произнесла девушка. — Я только колдовскую силу растрачиваю понапрасну. Что-то мы упускаем.

— Да всё мы по порядку делаем, как в рукописи указано, — удручённо вздохнул чучелок.

— Ну а с чего артефакт должен подарить ценность своего содержания мне и тебе? — начала рассуждать Аника. — Вот смотри, у меня есть тайна, кому я о ней скажу?

— Мне? — наивно сказал чучелок.

— Ну а кто ты такой? Нечисть, которую я знаю несколько месяцев?

— Фамильяру?

— Он, конечно, мой друг и помощник, но не все тайны я могу ему доверить. Это должен быть только тот, кто связан кровью или духом со мной.

— Так ты ж сирота!

— Да. Но если бы был мой дедушка жив, то я бы обязательно поделилась с ним. Про маму и говорить нечего! Значит, по логике нашего с тобой мышления и древнего потомственного колдовства, артефакт даже через прочтение заклинания будет хранить молчание.

— Я с ним разговаривать не собираюсь, — насупился чучелок. — Обиделся я на дракона крепко. Он меня не уважает!

— Всё верно! — щёлкнула Аника пальцами. — Только потом рода Викардинг сможет открыть наш артефакт, как шкатулочку, или расколоть его скорлупку, как орешек. Без дракона нам не обойтись. Это его магическая собственность.

Не обращая внимания на бубнёж Чучелка, его нежелание «полслова молвить» хозяину замка, Аника заставила своего соратника по изучению магических свойств артефакта пообещать, что он останется в библиотеке, пока она не вернётся с герцогом Викардингом. Сам артефакт она предусмотрительно забрала с собой. Чучелок обиженно сверкнул глазками.

— Не доверяешь, — фыркнул он.

— Не хочу вводить в искушение, — объяснила она и положила талисман в карман платья. «Так будет надёжнее», - решила она.

Аника спустилась из библиотеки в холл, где увидела Патриса, дававшего указания столяру, занимавшемуся реставрацией какого-то старинного шкафа.

— Где я могу найти герцога? — поинтересовалась она.

— Возле конюшен, — с лёгким недовольством сказал управляющий. — У его сиятельства серьёзный разговор.

Было понятно, что герцог нешуточно разозлён на конюха Рибэра. Аника, как герцогиня и супруга хозяина поместья, после возвращения из столицы на следующий же день поговорила с Рибэром. Отцовство Леи его, разумеется, не обрадовало.

— Не верю я ей, — пренебрежительно сказал конюх. — Может, не я и не герцог — папочки её приплода. Стоит ли верить той, кто была готова изменять своему благодетелю?