— Свободен! Убирайся! — рявкнул Кошмар Капитонович. — Все убирайтесь прочь!

— Модест, что с тобой? — всполошилась Феклуша, ожидающая решения некроманта за дверью. Скелет не успел добраться до дверей, как стал бледнеть, исчезая на глазах. — Пожалуйста! Помогите ему. Умоляю! Что происходит?

— Как же меня достали безмозглые девицы! — Кошмар Капитонович деланно закатил глаза наверх. — А как, по-вашему, душа отправится на перерождение? Конечно, только после того, как покинет старую оболочку. Я только что освободил слугу от привязки, так что все закономерно.

— Но как же так? Мы ведь даже не попрощались. Остановите это! Я не хочу, чтобы он исчеза-ал! — в голос запричитала девица. И впрямь недалекая. О том, что душа уйдет на перерождение, ее сразу предупредили.

— А я уже не властен над этим процессом, — хмыкнул Кошмаров. — Раньше надо было думать.

— Но я… я же люблю его! — зарыдала Фёкла горькими слезами. — Как же я без него теперь?

— Послушайте, вы действительно не можете помочь? — у меня дрогнуло сердце при виде страданий несчастной влюбленной.

— Нет, я же сказал!

— А кто может?

— Тот, кто владеет амулетом архидемона плоти…

— Вы сказали, амулет? — вспомнила о той штуке, которую галчонок утащил у Аиды. — Гоша! Ты срочно нужен! — позвала куда-то запропастившегося питомца.

Подросший галчонок прилетел, поблескивая побрякушкой на шее.

— Одолжишь мне эту вещь ненадолго? — попросила птенца. Видно было, что ему страсть, как не хочется расставаться с амулетом. — Мне необходимо помочь этой девушке, иначе ее возлюбленный исчезнет, — пояснила, зачем тот понадобился.

Гоша позволил снять с себя амулет, после чего я надела его на полупрозрачный скелет. Однако с ним никаких изменений не произошло. Разве что бледнеть перестал.

— Не работает? Или архидемон не тот? — обеспокоилась я.

— Нет, — хмыкнул Кошмаров, лениво наблюдая за нашими действиями. — Амулет правильный, но он разряжен. Единственное, на что он способен, поддерживать Модеста в таком состоянии. Да и то — недолго.

— Амулет можно зарядить? — робко поинтересовалась Феклуша. — Вы можете это сделать? Я согласна на любые условия. Что пожелаете, лишь бы спасти Модеста.

— Потребуется прорва магической силы. Тебе жизни не хватит, чтобы расплатится. Впрочем, мы можем заключить договор… — предложил Корней Капитонович. — Не подумай, будто я набиваю цену. Но у меня есть обязанности перед городом, и я не вправе расходовать силы на зарядку амулета. Это вынужденная мера. Меня меньше всего интересует твоя служба, но я обязан заключать договор со смертным, нуждающимся в такого рода помощи.

Мне от одного упоминания о договоре дурно сделалось. Кошмаров еще что-то говорил о долге перед городом, что он устал от подобного рода услуг и предпочел бы заниматься своими делами, а не тратить время на посторонних.

Не знаю, почему я так поступила. Наверное, почувствовала ответственность за эту пару и не могла пройти мимо их беды. Способ, как им помочь, лежал на поверхности. Странно, что некромант рассуждал о личной силе, когда посох переполнен заемной. Я молча подошла к столу, взяла оставленный без присмотра артефакт и подошла к Модесту. Прежде чем Кошмаров опомнился, коснулась навершием посоха амулета архидемона и пожелала передать накопленную силу.

— Ты что творишь? — раздался гневный окрик за спиной.

— Помогаю двум любящим душам быть вместе в этой жизни, а не когда-то там, в последующей, где они, может, и не встретятся. Пусть хотя бы они будут счастливы!

Амулет жадно поглощал силу, а Модест Венедиктович преображался на глазах. Скелет обрастал мышцами, внутренними органами и системами жизнеобеспечения. Нервной, кровеносной, пищеварительной и так далее. Зрелище неприятное, но до тех пор, пока не нарос кожный покров, преображая кучу костей в человека. Симпатичного, надо признать, моложавого мужчину лет тридцати. Но что самое главное — живого!

Фёкла, которая кинулась наперерез Кошмарову и удерживала, чтобы тот не отобрал у меня посох, с умилением наблюдала за преображением. И потом, когда Модест Венедиктович сделал первый вздох и распахнул глаза, позабыла обо всем на свете и кинулась к нему в объятия.

Стоил ли миг чужого счастья моей свободы? Не знаю, я сделала то, что должна. Иначе, никогда бы себя не простила.

— Анна, ты понимаешь, что натворила? — обманчиво вкрадчивым голосом уточнил некромант.

— Вполне, и готова ответить за свой поступок.