— Ладно, попробуем. Но тут еще заклинание нужно отворотное. И, разумеется, его придумать надо, — скривившись, потерла виски, пытаясь собрать в кучу мысли и выдать что-то связное.

'Глушь лесная. Твердь земная. Сила ведьмы колдовская!

Страсть уйди любовных чар, погаси тоски пожар.

Ешь и пей, гуляй, как прежде, позабудь о той надежде,

Что дарил тебе мой взор. И о жарких поцелуях, и о ревности вслепую.

И о тех мгновеньях сладких, что познал в моих объятиях.

Без любви ты жил прекрасно, не тревожь себя напрасно.

Позабудь меня, не мсти, ведьму Анну отпусти!

Слово — крепко! Дело — цепко! Просветленья горечь терпким

Хмелем пусть осядет на губах. Не ищи меня во снах.

Не желай, не жди, не смей думать о любви своей.

Силой ведьмы заклинаю и за все тебя прощаю'.

— Сильна! — уважительно мрякнул котяра. — Понятно теперь, почему книга заставляет тебя самостоятельно придумывать словесную форму.

— А вот мне не понятно, почему? — вопросительно уставилась на рыжего.

— Так ведь, чем легче рифма, тем проще запомнить слова и сосредоточиться на главном — внутреннем посыле, которым каждая ведьма приправляет заклинания. У тебя это отлично получается.

— Надо же, в кои-то веки дождалась от собственного помощника похвалы! — хмыкнула я, довольно улыбаясь. — Ладно, такое заклинание незаметно не произнесешь. Нужно отвлечь Кошмарова каким-нибудь элементом ритуала. Ха, придумала! Сладенькое он любит — ну-ну! Шуша, заваришь какое-нибудь отвратно-горькое пойло, чтобы от одного глотка нутро наизнанку вывернуло?

— Сейчас, я быстро! Это я мигом! — Замерев на мгновение, крыска сорвалась с места и зашуршала в кухонном закутке.

— И чаю поставь заодно! — прикрикнул вдогонку котяра. — С ромашкой и мятой. Хозяйке успокоиться перед важным делом следует.

Не знаю, с чего вдруг Руфус таким угодливым сделался, но мне стало приятно. Потрепала рыжего наглеца по пушистому загривку, почесала мордочку под подбородком и чувствительные места за ушками. А этот трактор на четырех лапах завёл мурчательный мотор и разомлел от ласки. И правда, пока я ожидала отворотный шедевр от Шуши, успела чаю попить с вареньем, да на гостей за забором полюбоваться. Уж больно чудно со стороны некромант со Жданихой собачился. Слов отсюда не разобрать, но то, что бабища гавкала без умолку, говорило не в ее пользу. Наконец, Кошмар Капитонович явил невежественной женщине темную силу, после чего она трусливо спряталась за муженьком, а там и вовсе ретировалась с поля боя.

Ну, что ж, настал мой выход. Крыска уже сняла с огня отвар, перелила в глиняный кувшин и поставила остудиться. А я выпросила у дома красивый хрустальный бокал, налила туда голубоватой жидкости и направилась к некроманту, уже теряющему терпение.

— Анна, что так долго? — возмутился Кошмаров, едва меня увидел. — Я уже начал терять терпение. Это оно, зелье? — алчно уставился на бокал.

Хотя, нет, вру, не на бокал. Некромант вновь поедал меня полубезумным взглядом. На мгновение возникла мысль, вообще, за калитку не выходить и немедленно сбежать вместе с домом в лесную чащу. Но мысль, как возникла, так и ушла. Бегство — не выход. Найдет ведь, где бы ни скрылась.

— Корней Капитонович, необходимо выпить это до последней капли! — предупредила прежде, чем высунуть нос за забор.

— Анна, из твоих ручек я даже яд приму — все равно не подействует, — хмыкнул Кошмар Капитонович. — Иди же ко мне, моя непокорная ведьма.

— Готовы? — беззвучно уточнила у помощников, которые застыли по обеим сторонам калитки. У одного булавка в зубах поблескивала, а у — другой мешочек с солью в лапках. — Ну, что же, надеюсь, план сработает, как надо.

— Корней Ка… — я только защелку в сторону сдвинула, как дверка тут же распахнулась и меня сграбастали в объятия, впиваясь жадным поцелуем в губы.

Каким чудом я бокал не уронила — сама не поняла. Выставила руку в сторону, позволяя наглому некроманту тискать меня вволю. Голова закружилась так, что едва слова заклинания не выветрились. Но тут уже мои помощники вмешались. Руфус взметнулся рыжим всполохом по штанам и воткнул булавку в филей Кошмарова. Он сдавленно охнул и едва не жахнул по котяре заклинанием. Я перехватила мужчину за руку, расширившимися глазами наблюдая, как в его карман юркнула Шуша.

— Пейте же! — приставила бокал к губам господина Кошмарова, не давая ему опомнится.