Меня бросило в жар, отчего запылали щеки. Затем холодок, покрывающий тело мурашками, прошелся от затылка вниз по позвоночнику. А все потому, что Кошмаров зарылся пальцами в мои волосы и придержал за голову.

Морозящий эффект, как ни странно, вернул с небес на землю. Что я творю? Нет, что я позволяю делать некоторым распоясавшимся типам?

— Довольно! — оттолкнула мужчину и обхватила себя двумя руками.

Меня тянуло к нему с ненормальной силой. Хотелось жарких объятий, ощущения рук на теле и головокружительных поцелуев.

Собственно, мысль о ненормальности помогла совладать с собственными желаниями. Я же терпеть не могла этого напыщенного сноба! Такие перемены не происходят в одночасье.

— Анна, в чем дело? — задыхаясь, как после пробежки, томным, с хрипотцой голосом спросил мужчина.

— Вы же?.. Мы же… мы ведь терпеть друг друга не можем. А теперь меня ломает от того, что ты… вы больше не обнимаешь? О-о! Ко-орней Ка-апитоновоч! — мои слова подхлестнули мужчину к продолжению. Он подхватил меня на руки и куда-то торопливо понес. — Это возмутительно! Вы куда меня тащите? — обвила его за шею обеими руками и положила голову на плечо.

— Р-разбираться с тем, почему хочу тебя до одури! — с рыком произнес Кошмаров и прижал к себе так крепко, что я вскрикнула от боли.

— Осторожнее! Раздавите же. Кто вам потом долги по договору возвращать будет?

— Ты, Анна! Ты и будешь возвращать. С процентами! А они такие набежали за две сотни лет, что я буду забирать их долго, еще лет триста, днем и ночью, каждую свободную минуточку.

— Я не проживу столько… — Страшно сделалось от таких обещаний. И в голове, как назло, мысли спутались, взбаламученные взбесившимися гормонами. А причина, по которой они сошли с ума, крылась только в одном слове — приворот! Но зелье уничтожено! Флакон разбился. Налла сказала, что ничего страшного не слу…

— Десерт! — меня прошибло холодным потом. — Вы за ним приходили в «Кошмаръ»? Любите сладенькое?

— Обожаю! — мужчина сверкнул черными глазищами и коварно улыбнулся. — Особенно, воздушные такие пирожные, с вишневой прослойкой и взбитыми сливками. Тебе пойдет.

— В каком смысле? — я гулко сглотнула.

— В прямом. Сливки. Взбитые! — многозначительно уставился на мою вздымающуюся от волнения грудь. — Ведьма со взбитыми сливками, что может быть вкуснее? И еще с коралловыми вишенками, которые приятно покатать на языке перед тем, как ммм… или слегка прикусить, сорвав с твоих губ сладкий стон.

— Довольно! Не нужно подробностей, умоляю, — закрыла его рот ладонью и мысленно охнула, ощутив жар податливых губ.

— Любой каприз, ведьма, — высвобождаясь из плена рук, некромант опустил меня на ноги и прижался сзади, захватывая в кольцо объятий. — Но только после того, как вы обе расскажете, чем меня опоили!

Как оказалось, времени Кошмаров не терял и направлялся прямиком в кафетерий, заправляла которым Налла. Она как раз проводила посетителей и несла поднос с грязной посудой. При нашем фееричном появлении тот выскользнул из рук с оглушительным звоном. Фарфоровая посуда разлетелась вдребезги. Я испуганно вздрогнула от неожиданности, а некромант на инстинктах задвинул меня за спину.

— Налла, я жду объяснений! — Корней Капитонович требовательно уставился на девушку.

— Это вышло случайно, — пискнула мавка, по-детски втягивая голову в плечи. — На пирожные попала всего пара капель.

— И ты ничего не сказала? — посмотрела на нее с укором.

— Пара капель? — недоверчиво переспросил мужчина одновременно со мной.

— О! Нет! — простонала я. — Не понимаю, почему оно сработало? Ведь зелье для Фёклы предназначалось.

— Все-таки ты его сделала? — развернувшись, Кошмаров окатил меня грозным взглядом.

И ладно бы таким, как прежде, но я кожей чувствовала, что за расширенными зрачками и напряженным лицом с чуть подрагивающей верхней губой таится еле сдерживаемая страсть.

— Я признаю, что поступила неправильно. Но я же исправила ошибку, объяснила девушке, что нельзя насильно заставить любить, а зелье хотела уничтожить. Подло, когда кому-то навязывают чувства. Даже таким, как вы!

— Каким? Таким? — некромант вновь сократил расстояние, будто нарочно соприкасаясь выступающими частями тела. И еще нависая сверху, будто коршун.

Но кто бы его боялся? Если только чуть-чуть, и то больше собственной реакции на близость Кошмарова.