— У тебя есть план? — дракон пристально и серьёзно взглянул на ведьму, полностью готовый ко всему, что бы та ни сказала.

— Скорее порыв. Но ты знаешь, что так у меня получается лучше.

Мрачное грозовое небо грохотало, поглощая все прочие звуки: звериный рёв, крики боли и ярости, взрывы заклятий, звон оружия. Плотная стена дождя и клубы дыма непроглядной завесой скрывали всё, что происходило на поле боя, кишащем хаосом, подобно сметающему всё на своем пути катаклизму. Это и был он: непримиримые силы безжалостной тёмной стихии стремились смести всё, что им встретится. Багровые пламенные отблески, вырывающиеся из земли каменистые барьеры, сияющие вспышки и ледяные щиты по одну сторону. Чудовища, скрывающие омертвевшие лица, гигантские когтистые лапы, жадные челюсти, блестящие лезвия серпов, тысячи мельтешащих членистоногих — по другую. Кровь и плоть, смешиваемые с сырой землёй. Драконы стремительно рассекали крыльями воздух, нанося удар за ударом, и пламенные всполохи разрезали сумрачную темноту, как нож тонкий полог.

Противнику не требовались ни координация, ни сплочённость. Мортамеры наплывали бурным течением, что приносило всё новые жертвы. Цветок разрушения расплывался кровавыми следами под вздохи насыщающейся смерти. Лишь пятеро всадников в сияющих латах оставались бесстрастны в этом безумии, наблюдая за происходящим издалека, чтобы лишь время от времени повлиять на баланс сил. Но этого было достаточно. Они были точны и безжалостны, не позволяя приблизиться к себе. Слишком большие, слишком мощные тела драконов были легкой мишенью для их убийственных стрел.

Зелёные драконы небезосновательно считались слабейшими. Самые маленькие, бескрылые, они не могли бы перевернуть ход войны. Большинство из них были едва ли больше варана. Они не справились бы с целым войском нечисти, даже если собрать разом всех, что населяют мировые тропические и лиственные леса. Так подумал бы любой, кто видит в них лишь список сухих характеристик, по которым выбирал бы себе дракона в союзники. Но Клэр видела в Шиайхе большее. Гораздо большее, чем любые преимущества чужих драконов.

Она окрылила его – и это сделало его не менее смертоносным, чем был его давний предок, Гриндаррк. Только лучше – быстрее, манёвреннее, опаснее. А жажда отомстить наполнила её саму силой, о которой она даже не подозревала. Именно она позволила Клэр сотворить то, что прежде истощило бы её слишком скоро.

Перемещение давалось просто, как щелчок пальцев. А смешанная при ритуале приживления крыльев кровь ведьмы и дракона позволила им объединить силы без лишних манипуляций – силы лунной жрицы и самой природы.

Это и позволило Клэр воплотить Шиайху сразу возле одного из высших. Вспышка вспорола воздушное пространство возле всадника. Конь отшатнулся, громко заржав, а дракон одним ударом повалил его на землю вместе со жнецом, тут же вскочившим на ноги. Он взмахнул мечом над головой и направил его на ящера, но тот не дал ему времени. Он взмыл воздух и бросился сверху, сбивая с толку мельтешением крыльев, подсек его ноги хвостом и, когда жнец оказался на земле, прижал его когтями и проломил лапой голову вместе со шлемом. Все это произошло так быстро, что заняло несколько ударов сердца.

В это время Клэр переместилась к другому жнецу. Часть низших начала стекаться назад, к своему предводителю, но ведьма, яростно закричав, отбросила их волной синего пламени, полыхнувшего так ярко, что на миг озарило половину поля сражения, перекидываясь на следующие ряды чудовищ. Жнец поскакал прямо на неё, крутя оружие ловкой рукой, и это означало бы верную смерть для любого другого мага, просто не успевшего бы ничего сделать без подручных средств. До того, как меч пронзил то место, где она только что стояла, она с силой бросила себе в ноги одну из склянок, и содержимое, вылившись, окутало её черным дымом с головы до ног. Она оказалась за спиной врага и выпалила субстанцией, похожей на шаровую молнию. Он едва успел уклониться, и всё же ведьму охватила такая злость, что все мысли покинули её, уступив настойчивому внутреннему голосу.

«Впусти меня, — шептал он мягко. — Я помогу».

И Клэр ощутила легкость в своём теле и в то же время жар, пробежавший по воспламенившейся коже. Сознание помутилось, она будто оказалась запертой внутри самой себя, наблюдая за всем со стороны, пока что-то вело её, как тряпичную куклу. Она вскинула руки, и голубые ленты сияния опутали мортамера по рукам и ногам, сдавливая суставы, ломая их и выкручивая, пока не добрались до горла. Что-то противно хрустнуло, и отсечённая голова покатилась вниз.