— Объясни мне, что происходит, — говорю я, стараясь не срываться на крик. — Где я? Что со мной случилось? И почему ты выглядишь как кот из рекламы корма, а говоришь как мой бывший психотерапевт?

— Ты в Академии Темных Искусств, — объясняет Корнелиус, умываясь лапой. — Самое престижное учебное заведение для будущих ведьм и колдунов. Правда, в твоем случае слово «будущих» носит скорее теоретический характер.

— Ведьм? — У меня начинается истерика. — Каких еще ведьм? Это же XXI век! Люди летают в космос, а не на метлах!

— Во-первых, мы не летаем на метлах, это стереотип, — поправляет меня кот. — Во-вторых, ты больше не в своем мире. Добро пожаловать в реальность, где магия существует, а ты — ее самый яркий противоположный пример.

— Мой мир? — Голос становится писклявым. — Что значит не в моем мире?

— Значит то, что значит. Твоя душа попала сюда, в тело Анабель Лунариус, самой бракованной ведьмы в истории академии. Поздравляю, ты выиграла в лотерею неудачников.

Я пытаюсь переварить эту информацию, но мозг отказывается работать. Это как пытаться запустить спортивную машину на дизельном топливе.

— А где… где настоящая Анабель? — спрашиваю я.

— Понятия не имею, — пожимает плечами кот. — Может, растворилась в небытии, может, сидит в твоем теле и пытается понять, как жить с мозгами размером с грецкий орех.

— Эй! — возмущаюсь я.

— Что «эй»? Ты думаешь, я не видел, как ты вчера пыталась зажечь свечу? Ты чуть не спалила всю спальню! А позавчера пыталась заколдовать зеркало, чтобы оно показывало тебя стройнее. Теперь все зеркала в академии показывают людей в виде жирафов.

— Я не умею колдовать! — кричу я. — Я даже не верила в магию до пяти минут назад!

— Вот именно, — кивает Корнелиус. — Поэтому ты и бракованная. Магия требует веры, а ты… ты как атеист в церкви во время венчания.

Я встаю и начинаю ходить по комнате. Точнее, пытаюсь ходить, но получается скорее переваливание, как у пингвина после обильного ужина.

— Как мне вернуться обратно? — спрашиваю я. — Должен же быть способ!

— Не знаю, — честно отвечает кот. — Я специалист по калориям, а не по межмирным перемещениям. Но могу сказать точно — пока ты ходишь, тратишь примерно сто двадцать калорий в час.

— ХВАТИТ ПРО КАЛОРИИ! — взрываюсь я.

— Хорошо, — соглашается Корнелиус. — Тогда поговорим о твоем расписании. Через час завтрак в Большом зале, потом урок базовой магии, где ты традиционно устроишь какую-нибудь катастрофу, затем алхимия, где ты взорвешь котел, и, наконец, история магии, где ты заснешь и будешь храпеть как паровоз.

— Я не храплю! — возмущаюсь я.

— Храпишь. Как бульдозер с заглохшим двигателем. Соседи по коридору уже жаловались.

Я хватаюсь за голову, и волосы под руками кажутся какими-то жесткими, не такими шелковистыми, как мои. Впрочем, теперь это не мои волосы. Ничего не мое. Даже отражение в зеркале принадлежит не мне.

— Слушай, — говорю я коту, — а нельзя как-то… похудеть? Магией, например?

Корнелиус смеется. Да-да, кот смеется! Звучит это как помесь мурчания с гиеной.

— Ты пыталась, — говорит он, отсмеявшись. — Помнишь заклинание стройности три недели назад? Ты случайно превратила половину столовой в манекены для шитья. Люди неделю выглядели как деревянные куклы.

— Но должен же быть способ! — настаиваю я. — Диета, спорт, что угодно!

— Диета? — Кот смотрит на меня с жалостью. — Милочка, ты в магическом теле. Оно такое, какое есть, и никакие диеты его не изменят. Это не жир, это… конституция.

— Конституция⁈ — У меня начинается приступ паники. — Ты хочешь сказать, что я навсегда останусь… такой?

— Пока не научишься магии, — кивает Корнелиус. — А учитывая твои способности, это произойдет примерно в районе следующего ледникового периода.

Я падаю обратно на кровать, и она издает звук, как будто ее только что переехал танк.

— Это кошмар, — шепчу я. — Это просто кошмар.

— Это реальность, — поправляет меня кот. — И кстати, скоро завтрак. Тебе нужно идти в столовую, где все будут смотреть на тебя и шептаться за спиной. Примерно как ты делала с другими в прошлой жизни.

— Что ты имеешь в виду? — настораживаюсь я.

— А то, что карма — штука забавная, — философски замечает Корнелиус. — Иногда она возвращается с процентами.