— Плюс тридцать калорий за пессимизм, — бодро сообщил Корнелиус с моего плеча. — И еще двадцать за тяжелые вздохи.

Я уже собиралась ответить коту что-то не очень вежливое, когда мы дошли до главной лестницы академии. И тут произошло то, что можно описать только как столкновение с кометой.

По лестнице вниз спускался парень. Но не просто парень — это было произведение искусства в человеческом обличье, живая статуя греческого бога, случайно ожившая и решившая прогуляться по нашему несовершенному миру.

Волосы платинового блонда, идеально уложенные так, что казалось, будто каждый волосок знает свое предназначение и светится собственным светом. Глаза — боже мой, эти глаза! — бирюзовые, как тропический океан на рассвете, одновременно холодные и обжигающие. Скулы, которые могли бы резать стекло, и улыбка, от которой сердца разбиваются на тысячи осколков по всему континенту.

Он двигался как пантера — грациозно, уверенно, с той особой плавностью движений, которая дается только тем, кто никогда не сомневался в своем превосходстве. Мантия сидела на нем так, словно была сшита лично богами моды, а в руке он небрежно держал волшебную палочку, как будто это был не магический инструмент, а изящный аксессуар.

Вокруг него, как планеты вокруг солнца, вращались его друзья — тоже красивые, тоже идеальные, но рядом с ним они казались лишь бледными копиями шедевра.

— О нет, — простонала Милли. — Луциан Дрейвентор.

— Луциан? — переспросила я, и мое сердце вдруг забилось так, что я испугалась — не лопнет ли оно от перенапряжения.

— Самый красивый, самый богатый и самый недоступный парень в академии, — пояснил Себастьян тоном, каким обычно рассказывают о стихийных бедствиях. — Сын древнего магического рода, гений магии, и к тому же еще и невыносимо харизматичный.

— Звучит как сказочный принц, — пробормотала я, не отрывая взгляда от этого видения.

— Скорее как сказочный принц, который знает, что он сказочный принц, — поправила Эвелин. — И пользуется этим.

Но я уже ее не слушала. Потому что в этот момент произошло немыслимое — Луциан смотрел прямо на меня.

Нет, не смотрел. Он изучал меня своими невероятными глазами, как будто я была интересной загадкой, которую стоило разгадать. И этот взгляд… Господи, этот взгляд заставил мое толстое тело забыть о своих недостатках и вспомнить, что внутри все еще живет душа, способная на безумие.

Он шел прямо на меня. На меня! Толстушку Анабель! Мое сердце превратилось в бешеный барабан, отбивающий татуировку победы.

— Внимание, — прошептал Корнелиус, — сердцебиение зашкаливает. Плюс сто пятьдесят калорий за эмоциональное потрясение.

И тут случилось то, чего я меньше всего ожидала. Луциан споткнулся.

Да-да, этот греческий бог в человеческом обличье, эта живая статуя совершенства — споткнулся о собственные ноги и полетел прямо на меня.

Время замедлилось, как в фильмах про супергероев. Я видела каждую деталь его падения: как его волосы развеваются в воздухе, как расширяются его глаза от удивления, как его рука тянется вперед в попытке сохранить равновесие.

А потом он врезался в меня.

Точнее, отскочил от меня, как мячик от стены.

Я устояла на ногах — при моих габаритах меня не так-то просто сбить с ног, — а вот Луциан полетел назад и приземлился на ступеньки с громким звуком, который эхом разнесся по всему коридору.

— Ой! — выдохнула я, протягивая ему руку. — Простите, я не хотела…

Он поднял на меня глаза, и я увидела в них удивление — в этих невероятных бирюзовых глазах, похожих на драгоценные камни. Не отвращение, не насмешку — именно удивление. Как будто он только что столкнулся с чем-то совершенно неожиданным.

— Все в порядке, — сказал он, принимая мою помощь и поднимаясь на ноги, а в его голосе послышались саркастичные нотки. — Хотя столкновение с… такой массой… это довольно неожиданный опыт.

И вот тут случилось второе чудо дня. Его рука коснулась моей.

Боже мой, что за руки! Длинные пальцы, идеальная кожа, и этот электрический разряд, который пробежал от кончиков моих пальцев прямо к сердцу. Я думала, такое бывает только в дешевых романах, но оказалось, что нет — это вполне реальное физическое явление.

— Спасибо, — сказал он, и его голос был как бархат, смешанный с медом, но приправленный ядом. — За… эффективную помощь в торможении.

— Не за что, — пробормотала я, не в состоянии отпустить его руку.