— Правда? — старушка усмехается, и эта усмешка похожа на лезвие ножа. — А правда в том, что вы — эгоистичная, жестокая девчонка, которая получает удовольствие от чужой боли. Правда в том, что под вашей красивой мордочкой сидит настоящее чудовище.

Теперь я уже начинаю злиться. Кто она такая, чтобы так со мной разговаривать? Какая-то деревенская старуха, которая выглядит как пугало!

— Послушайте, бабушка, — говорю я, поднимаясь с места. — Не знаю, что вам наговорила ваша внучка, но я не собираюсь выслушивать нотации от… от…

— От кого? — спрашивает она, и ее глаза сверкают как угли. — От старой карги? От никчемной старухи? Договаривайте, не стесняйтесь.

Я понимаю, что попала в ловушку. Что бы я ни сказала, будет звучать как подтверждение ее слов.

— Знаете что, милочка, — говорит старушка, и вдруг ее голос становится странно мелодичным, как заклинание. — Я желаю вам понять, что такое быть на другой стороне. Чтобы узнать, о чем говорите, нужно походить в шкуре того, над кем смеетесь.

— Что? — не понимаю я.

— Пусть ваша красота станет вашим проклятием, — продолжает она, и воздух вокруг нее начинает как будто мерцать. — Пусть вы узнаете, каково это — быть объектом насмешек. Пусть почувствуете на себе ту боль, которую причиняете другим.

Я смеюсь. Не могу удержаться. Это же абсурд! Какая-то полоумная старуха строит из себя колдунью!

— Серьезно? — хохочу я, и смех звучит почти истерично. — Вы что, собираетесь меня заколдовать? Превратить в жабу? Может, еще и на метле прилетели?

Но старушка не смеется. Она смотрит на меня с такой жалостью, что становится не по себе.

— Смейтесь, смейтесь, — кивает она. — Завтра посмотрим, будет ли вам так же весело.

— Ну да, конечно! — продолжаю я ржать, хотя внутри что-то неприятно холодеет. — А что, если не сработает? Вернете деньги за билет на спектакль?

— Сработает, — тихо говорит старушка. — Обязательно сработает. Потому что справедливость — это единственная магия, которая всегда работает.

Она поворачивается к выходу, но на пороге останавливается.

— И помните, девочка, — говорит она, не оборачиваясь. — Чтобы разрушить проклятие, нужно научиться любить. По-настоящему любить. Не себя, а кого-то другого. Больше собственной жизни.

И она уходит, оставляя за собой странный запах старых книг и засушенных трав.

Несколько секунд в аудитории стоит тишина, потом раздается нервный смех.

— Ну и театр, — говорит кто-то из задних рядов.

— Видать, из психушки сбежала, — добавляет другой голос.

Я тоже смеюсь, громче всех, но смех получается какой-то деревянный. Внутри сидит странное ощущение, как будто я съела что-то несвежее.

— Ира, ты в порядке? — спрашивает Настя. — Ты какая-то бледная.

— Да все отлично, — отвечаю я, хотя чувствую озноб. — Просто устала от цирка. Где этих старых клуш только находят…

Остаток лекции проходит как в тумане. Я пытаюсь сосредоточиться на словах Кротова, но в голове крутятся слова старухи: «Чтобы узнать, о чем говорите, нужно походить в шкуре того, над кем смеетесь».

Бред какой-то. Средневековое мракобесие. В XXI веке верить в колдовство — это же смешно!

Но почему тогда мне так холодно? Почему руки дрожат, когда я записываю конспект? Почему чувствую себя так, словно за мной наблюдает невидимый взгляд?

После лекции иду в туалет и смотрю на себя в зеркало. Все как обычно — идеальное лицо, безупречный макияж, роскошные волосы. Никаких изменений. Никакой магии.

— Дура старая, — говорю я своему отражению. — Напугать меня решила. Да я таких бабок на смех подниму!

Но вечером, лежа в постели, я долго не могу заснуть. В голове крутятся странные мысли, а в груди сидит непонятная тревога.

«Пусть ваша красота станет вашим проклятием…»

Какая чушь! Красота не может быть проклятием. Красота — это дар, благословение, билет в лучшую жизнь. Я не собираюсь из-за какой-то полоумной старухи портить себе сон.

Я закрываю глаза и пытаюсь думать о приятном. О завтрашнем дне, о новых возможностях блистать, о том, как я буду рассказывать девочкам про сегодняшний цирк с бабушкой-колдуньей.

Сон приходит медленно, тяжело, как густой туман. И снятся мне странные сны — огромные зеркала, которые показывают не то отражение, древние книги с непонятными символами, и черные глаза старухи, которые смотрят прямо в душу.

А где-то на краю сознания звучит ее голос: «Завтра посмотрим, будет ли вам так же весело…»

Но это же просто сон. Бред. Фантазии подсознания.