В день его рождения я, воспользовавшись всеобщей суматохой, подменила его настоящий портрет на свой «шедевр». Пробраться в его апартаменты оказалось на удивление легко. Видимо, даже самые надменные принцы в свой день рождения немного теряют бдительность.

С нетерпением я ждала развития событий. И они не заставили себя долго ждать. На следующий урок трансфигурации Луциан вошел с улыбкой на лице и неся под мышкой свой портрет.

— Сегодня я хотел бы поделиться с вами одним… прекрасным подарком, который я получил вчера, — произнес он с довольным видом, ставя портрет на мольберт перед классом. — Как вы видите, художник сумел передать всю мою… э-э-э… харизму.

Студенты с любопытством уставились на картину. Луциан действительно выглядел на ней великолепно — статный, с гордо поднятой головой и пронзительным взглядом.

— Это действительно прекрасный портрет, Ваше Высочество, — промурлыкала Селестина Морриган, бросая на меня презрительный взгляд, словно говоря: «Видишь, кто-то подарил ему подарок, толстушка и это не ты. Ты ние на что не способна!».

— Благодарю, Селестина, — самодовольно улыбнулся Луциан. — Я и сам так думаю.

И тут… портрет начал меняться. Сначала изображение слегка поплыло, словно отражение в неспокойной воде. Затем лицо Луциана стало… женственным. Его мужественные черты смягчились, губы налились пухлой краснотой, а на щеках появился нежный румянец. Платиновые волосы удлинились и превратились в кокетливые локоны, а строгий аристократический костюм сменился… кружевным розовым платьем с оборками.

По классу прокатился сдавленный смешок. Затем еще один, громче. И вот уже вся аудитория буквально заходилась в истерическом хохоте.

Луциан, остолбенев, уставился на свой преобразившийся портрет. Его лицо медленно наливалось багровой краской.

— Что… что это такое⁈ — прохрипел он, не отрывая взгляда от картины, на которой теперь красовался он сам, одетый как легкомысленная кокетка.

Смех в классе становился все громче и громче. Даже профессор МакГрегор, обычно невозмутимый, с трудом сдерживал улыбку, прикрывая рот рукой.

— Ваше Высочество, мне кажется, художник решил добавить немного… креатива, — попытался пошутить Себастьян, но тут же снова расхохотался.

Лицо Луциана стало пунцовым. Он повернулся ко мне с таким взглядом, что, казалось, мог испепелить меня на месте.

— Лунариус! — прорычал он сквозь зубы. — Это твоих рук дело!

Я сделала вид, что глубоко оскорблена.

— Ваше Высочество, как вы могли такое подумать? Я бы никогда…

Но тут меня прорвало, и я не смогла сдержать смеха. Да, это было подло. Да, это было жестоко. Но видеть этого самодовольного принца, выставленного на всеобщее посмешище в таком нелепом виде, было просто… восхитительно.

— Ну хорошо, Ваше Высочество, признаюсь, — сказала я, вытирая слезы от смеха. — Это был мой скромный подарок. Надеюсь, вам понравилось ваше… новое платье. Розовый вам очень идет.

Смех в аудитории усилился многократно. Даже Корнелиус на моем плече издавал какие-то странные, булькающие звуки, похожие на кошачий хохот.

Луциан был в ярости. Он схватил портрет и попытался его уничтожить, но картина, словно приклеенная, не поддавалась.

— Я тебя убью, Лунариус! — прошипел он, шагнув в мою сторону.

Но тут его остановил профессор МакГрегор, который наконец-то справился со своим смехом.

— Мистер Дрейвентор! Прошу вас сохранять спокойствие! Мисс Лунариус, я понимаю ваше чувство юмора, но, возможно, в следующий раз стоит выбирать подарки… более традиционные.

С трудом сдерживая гнев, Луциан отступил, все еще сжимая в руках злополучный портрет, который теперь показывал всем его истинное… розовое лицо.

— Я еще с тобой поговорю, Лунариус, — прорычал он, бросая на меня взгляд, полный ненависти.

— Буду ждать с нетерпением, Ваше Высочество, — с улыбкой ответила я. — Могу даже подобрать вам туфли в тон к платью. У меня как раз завалялась пара розовых балеток…

Остаток урока прошел в атмосфере всеобщего веселья и перешептываний. Луциан сидел, нахмурившись, и старался не смотреть на свой портрет, который каким-то образом умудрился снова оказаться на мольберте. А я наслаждалась своим триумфом. Мой маленький сюрприз определенно удался.

— Плюс двести калорий за идеально сработавшую месть, — довольно промурлыкал Корнелиус. — И минус тысяча за то, что теперь у тебя появился враг, который мечтает о твоей смерти еще больше, чем раньше.