Ладно, пора заканчивать общение, поговорили с элементами рукоприкладства и будет, хлеб сам себя не съест. Но только я развернулась в сторону дома как дровосек больно ухватил меня за локоть и прошептал в самое ухо, окатив моё чувствительное обоняние донельзя отвратным запашком изо рта.

— Я слежу за тобой. И если ты и правда ведьма…

— То меня вздёрнут, — закончила я за него фразу, сопроводив её нервным смешком.

Пока громила соображал, я бочком юркнула мимо него по направлению к потенциальной процветающей цирюльне, то есть избушке своей.

— Эй, приживала, — позвала я домового, тут же из-под печки выглянула косматая башка в папахе, — каравай принесла, потчевать буду.

Суседко с готовностью выполз, обтёр руки о засаленный бешмет, пригладил усы, поправил папаху и засиял как свежеотчеканенная монетка, но когда увидел этот самый «каравай», улыбка медленно сползла с его лица, усы опустились вниз.

— Сестра, мой дорогой, рехнулся поди, а? Али по пути каравай в одна харя умял, а краюха притащить?

— За три медяка караваи дают только такие, — поджала я губы.

Суседко хмыкнул в усы,

— Класть краюха на стол.

Преломили с Бариханом хлеб. Хоть сварливый суседко и сетовал на ненадлежащий вкус и размер, но умял за минуту. А и я не отставала, усиленно поглощая то, на что не позарилась бы всего пару дней назад. Желудок отозвался благодарным урчанием.

— Фух, пора зелья варить. Трактирщик добро дал, надобно постараться.

— Зелье что для веселья? — как-то подозрительно вдохновился Барихан и даже приосанился.

— На продажу, не для личного пользования, уразумел Барихан-великан? Прозрачно изъясняюсь? — заломила бровь.

— Как рваный башмак, сестра, — отозвался домовой и, хотя было в его интонации что-то подозрительное, я сделала вид, что верю.

Для полного набора ингредиентов осталась мышиная шерсть.

— ОФЭС-ГОЛ-ОФЭС!

— Опять грызуны звать?

— Шерсть нужна, — кинула я. — а ещё воды бы кто притащил. Барихан, в колодце водицы не наберёшь?

— Ты с дуб упасть и бо-бо башка сильно? Домовой из дома не ногой, ясен, сестра?

— Как дырявый башмак.

Значит мне придётся тяжести таскать в своих рученьках и ломить свою спинушку. Ох не люблю я этого. Вон в Академии штуковина была: вода родниковая самольющаяся, прохладная, ледяная да с подогревом. На втором курсе бы изучила, кабы с первого не выперли. Фея крёстная, пигалица тифозная! Я сжала кулаки, чувствуя как мои щёки воспылали гневом. Земля круглая, если верить магам-еретикам, повернётся и в мою сторону, отыграюсь. Эх, не хватает мне успокаивающего чая с мелиссой.

— Хвать, сестра, — выволок Барихан откуда ни возьмись коромысло. — Один ведро поди не хватя.

И то верно, нужно ещё для питья набрать. Чувствуя себя яко вьючный ишак, навесила на себя коромысло с вёдрами и двинулась к колодцу. Мелкий дождик успел сдобрить землю под ногами, сделав её до жути скользкой. Наступала осторожно, что б ненароком не упасть. Дворовая собака, лохматая как подмышка феи Крёстной, облаяла меня по полной академической программе, издали заметила Чаяну и Сияну выискивающих повод для новой сплетни, вот ведь, даже дождик им нипочём. К счастью колодец был от моей избы не так уж далеко. Эх, не таскала воду из колодца уже… Сколько? Как-то один раз попробовала каково оно колесо повертеть, на том дело и кончилось. Но работу механизма я знала, единственная сложность, дотащить вёдра. Ну с коромыслом, центр тяжести распределяется и должно вроде как полегче быть. Ухватилась за рычаг колодезного ворота и принялась его вращать, накручивая цепь на цилиндр и поднимая ведро из колодца. Потом перелила в одно из своих. Повторила процедуру. Так, теперь надо подлезть под это коромысло с вёдрами.

Вяленый мухомор, как же тяжело! Как же бабы по два раза на день тяжесть-то эту таскают!

За своими мыслями и под гнетущей тяжестью коромысла я не заметила как ко мне подкрался, впрочем подкрался – это не про него, мерзавец громила дровосек.

— А-а! Для котла набрала?! — рыкнул он словно огр-людоед на страшных картинках.

Да так подлюка неожиданно прямо в затылок заорал, что я вздрогнула, коромысло перевесило, а мокрая земля добила дело, я поскользнулась, вёдра подпрыгнули вверх и окатили меня прохладной колодезной влагой с головы до пят, а сама я больно приземлилась на пятую точку.

— Смердящая коровья лепёшка! Чири на гузне старого ежа! Гнилой зуб во рту волколака! — окатила и я его, но, к сожалению, только лишь бранными словами.

— Сварливая рыжуха, — процедил громила и весьма довольный собой ушёл восвояси.

А я, припомнив ещё пару ругательств, двинулась снова к колодцу. Но этот дровосек! С ним надо что-то делать, с ним определённо надо что-то сделать. И я, кажется, знаю что.

В избу вошла мокрая, злая, но с вёдрами, наполненными водой. А вот и мыши как раз подоспели и кот мяукает. Кот мяукает?! Откуда тут кот?