Трактирщик согнал с лица удивление, напустив гримасу снисходительного безразличия, снова пригладил лысину и произнёс:

— Ладно, дам за пойло три медяка.

— Ха! — не сдержалась я. — Да я на рынке за десять такое втюхаю!

Демонстративно принялась упаковывать тару обратно в котомку.

— На рынке не сможешь продать, без подушной подати не дозволено, — перегнулся через стойку трактирщик. — Пёс с тобой, беру за четыре медяка.

— Девять, — подбоченилась я.

Трактирщик смерил меня уничижительным взглядом, поковырялся в носу, обтёр о фартук.

— Пять и ни медяком более.

В носу поковырялся. О фартук обтёр. Видать более не даст. Я медленно вынула из котомки остальные три бутыли.

— Четыре возьмёте?

Выходя из таверны с улыбкой похлопывала висящий на боку кошель с двадцатью медяками. Теперь можно уже начать благоустраиваться. Раскрыла свой список покупок.

1. Щепа для кровли: 30 медяков.

2. Шторы: 5 медяков.

3. Ковёр для пола: 7 медяков.

4. Зеркало: 3-4 медяка.

5. Стул брадобрея: 5 медяков.

6. Столик парикмахера: 10 медяков.

7. Инструменты: 3 медяка.

Направилась прямиком к дому местного ремесленника, путь мне описал Барихан и довольно сносно, потому как обнаружился он уже через пару сотен метров у обочины. двухэтажное на вид добротное деревянное здание, откуда доносилось постукивание и бряцание чего-то металлического, шла работа. Окна и двери были открыты, так что я спокойно лицезрела всю семью ремесленников и каждый из них был крепко занят своим делом. Входить в дом не пришлось, на улицу в город выходило откидное окно-прилавок, где виднелась разная всячина и угрюмо-деловитое лицо мастера.

— День добрый, милейший, мне нужны инструменты брадобрея, — сопроводила речь обворожительной улыбкой, может не будет сильно-то накидывать любезной прелестной даме.

Мужчина угрюмо кивнул, на минуту исчез в окошке, чтобы потом появиться с подходящим набором, которые он принялся перебирать и выкладывать передо мной на окно-прилавок.

— оловянный таз две медные монеты, кувшин – одна медная монета, гребень – одна медная монета, ножницы – две медные монеты, пинцет для выщипывания волос – одна медная монета за две штуки, железная бритва-клинок – две медные монеты, головная повязка – одна медная монета, губка – одна медная монета за две штуки. Итого, — он принялся определять сумму на счётах, звучно перекидывая кости из стороны в сторону, — одиннадцать медных монет.

Хм, перерасход. Но торговаться не стала, заплатила сколько было сказано, без инструмента не обойтись.

— Слушай, милейший, мне бы стул и стол брадобрея ещё заказать.

— Будет готово через пять дней. Шесть медяков задаток. Три за стул, три за стол, — пояснил мастер всё тем же угрюмым голосом и всё с той же угрюмой гримасой.

Эх, благо хватило, ещё и три медяка осталось, как раз на краюшку ржаного хлеба…

— Эй, Барихан-великан, встречай! Каравай несу! — крикнула я с порога домовому.

Суседко вылез из-под печи не сразу и вид у него был страдающий. Наверно побочки от чая из мухоморов сказались, даже хлебу не сильно обрадовался, но свою половинку умял без нареканий.

— Вон в котомке ещё инструменты прикупила и отдала задаток за кресло и стол, через пять дней будет готово. Эх, надобно значит ещё за мухоморами сгонять.

Барихан молча кивал и часто моргал глазами. Нехорошо бедняге, надо бы зелье от головной боли сварить. Да и вообще, зелья пора варить.

Растопила котёл и принялась с зелья от головной боли – помыла и порезала собачью петрушку, а когда начало закипать, добавила лепестки васильков, ну и, разумеется, приправила всё это фейерическим пением.

Так, пока остывает, надо подготовиться ко второму зелью, для кровли, так сказать. Подготовила лопух и землянику. А ещё понадобиться немного волос предполагаемого объекта обожания – то бишь меня. Ножницы, сделанные мастером, оказались годными и аккурат острыми, вполне стоят двух медиков. Срезала кончик своего локона и положила в ступку. Так, теперь за дело. Тридцать медяков за кровлю – чересчур накладно, но можно сэкономить, а заодно и отыграться. Тэкс, перетереть лопух с земляникой, заварить под пение и взяв высокую ноту добавить волосы объекта обожания. Эх, авось сработает и надеюсь потом субъект предназначения меня топориком-то своим не зарубит.

Перетёрла лопух с земляникой, бросила в закипающую воду и начала петь. Так, теперь – волосы. Взяла со стола ступку и высокую ноту, бросила в чан, пошёл розовый пар в форме сердечек, сработало. Но почему волосы какие-то не рыжие, а…

— Барихан! — взвизгнула я всё на той же высокой ноте.

— Чё орать как кошка в банка, сестра, ухи болеть! — посетовал суседко.

— Ты в ступку свою шёрстку не кидал случайно?