Удивляюсь я через минуту, когда парень немного отодвигается в сторону — и я замечаю за его спиной еще… эммм… с десяток таких же? С желтыми тюльпанами, с розовыми тюльпанами, с ирисами и даже с подснежниками.

Оторопело расписываюсь за доставку.

Молча отодвигаюсь от двери, чтобы парень и его помощник оперативно занесли цветы в квартиру. О том, насколько она маленькая, понимаю лишь когда все корзины еле-еле умещаются в комнате, заполняя собой все свободное пространство между кроватью, шкафом и компьютерным столом.

Во всем этом великолепии огорчает только одно.

Корзина с «облаком» светло-розовой гипсофилы.

Дима пришел на наше первое свидание с таким же, но белыми.

Поэтому, как только парни из доставки откланиваются, хватаю гипсофилу и тащу ее на балкон — с глаз долой.

Где-то в глубине души еще очень сильно болит.

Предательство, конечно же, потому что я просто не могла влюбиться в этого морального импотента.

В корзине с белыми тюльпанами сидит медвежонок Тедди с открыткой.

Я беру ее, плюхаюсь на спину на кровать и разворачиваю, с выражением читая вслух:

— «Надеюсь, моя Золушка утром не превратилась в тыкву? Заеду в шесть, поедем ужинать», Гарик.

Почерк у него каллиграфический, как будто бедного мальчишку в детстве били палкой по рукам за каждую кривую букву.

В этом мужчине что — идеально совсем все?

Я бросаю открытку на кровать, беру телефон и уже хочу его набрать, но вовремя вспоминаю, что Гарик в это время уже всегда в офисе, и вряд ли будет в настроение для наших шпионских разговоров. Так что ограничиваюсь милым сообщением с благодарностью за оранжерею в моей квартире и пожеланием доброго утра.

Хорошо, что утро началось вот с этого — теперь я окончательно убеждаюсь, что приняла правильное решение. Мы будем отличной парой.

Пока на скорую руку заколачиваю себе блины, успеваю прокрутить в голове предстоявший разговор с Ленкой. Немного подташнивает от того, что какое-то время придется корчить из себя лучшую подругу, но потом вспоминаю, сколько лет притворялась она — и моя страдающая совесть сдается.

— Привет, — говорю в трубку, когда слышу сонный Ленкин голос. — Я тебя разбудила?

На заднем фоне слышно мужское бормотание.

Меня охватывает паника, потому что я знаю, что за мужчина рано утром в ее постели и не хочу разоблачения раньше времени. Он знает, что мы с Ленкой помирились? А может, попросить подруженьку дать ему трубку и в лоб спросить, как ему вообще спится после прыжков из кровати в кровать между двумя подругами?

«Спокойно, Маша, выдыхай. Он того не стоит».

— Ты разве не на работе? — бормочет Ленка, громко зевая.

Зевает она как бегемот.

Господи, мы же с ней… совершенно разные. Мой папа был прав — у нас нет ничего общего. Как вообще?..

Подавляю брезгливость.

Нужно просто закончить начатое и наслаждаться триумфом, глядя, как с лиц предателей вместе с кожей сползут все их маски.

— Я немного приболела, — громко кашляю в трубку, свободной рукой ловко переворачивая подрумянившийся блин. — Но после обеда снова в офис — у меня не босс, а тиран и деспот!

Ленка смеется.

Знакомый голос сзади спрашивает, кто это.

Она явно прикрывает динамик рукой, но я все равно слышу собственное имя — «Машка».

Проглатываю вязкий комок.

Жаль, что не могу сейчас увидеть лицо Призрака.

О чем он думает, понимая, что у меня нет времени ответить ему, но есть время позвонить подруге прямо ранним утром? У него хоть что-то ёкает от воспоминаний обо мне? Он начинает злиться? Он прямо сейчас проверяет свой телефон, думая, что я дала хоть какой-то знак?

— Я хотела спросить… — нарочно выдерживаю паузу, чтобы подавить дрожь в голосе. Нужно еще поработать над самоконтролем, потому что дрожь в голосе сейчас совершенно лишняя. — Ты же еще ищешь работу?

— Ага, — уныло сопит Ленка.

Слышу возню, недовольный голос Призрака: «Я опаздываю».

— У тебя снова мир и дружба? — не могу удержаться от вопроса. Он, конечно, едкий, как ржавчина, но это можно списать на мое отношение к ее вечным эмоциональным качелям, о котором Ленка знает как никто.

— Можешь думать, что хочешь, — Ленка уже что-то жует. — Нам хорошо вместе. А мужчины любят, чтобы их держали в тонусе. Поэтому, мой эМЧе всегда будет возвращаться ко мне — ему тупо скучно с другими унылыми бабами. Рано или поздно поймет, что только я могу заряжать его качественным драйвом.

Зачем я только спрашивала.

Остатки теста для блинов выливаю в раковину — аппетита как не было.

— Я подумала, что ты сможешь вписаться в «ОлМакс», — говору торопливо, чтобы поскорее сменить тему разговора. Филеем чувствую — Ленку вот-вот понесет рассказывать о том, какими должны быть правильные отношения. — Но! При условии, что ты больше не будешь так жестко косячить! И будешь во всем меня слушаться!

— Машка, ты серьезно?!