, – прошептала и добавила чуть громче, хотя и так знала, что он меня слышит: – Мне важно вернуться… – Хорошо. – Я могу добраться сама. – Как? – усмехнулся Ёширо. – Помнится, ты убегала от толпы хорсийцев, обожавших эльгардцев и то, чем вы занимаетесь. – Разве тебе не все равно? – спросила, стараясь унять дрожь. – Нет. Ты моя избранница «Избранница», – повторила про себя. Вот он и сказал это вслух. – Ты обещал рассказать, что это означает, – напомнила, рассматривая валявшиеся посреди улочки корзины, доски, ящики, которые постепенно оставались позади, а мы тем временем вышли на знакомую дорогу, ведущую к эльгардскому кварталу. – Может, настало время? – спросила, понимая, что скоро мы окажемся у стены, отделяющей наши дома от остальной части Гондаге. – А разве тебе не все равно? – повторил Ёширо мой вопрос. Я подняла голову, но вместо издевки увидела в глазах нитторийца искренность. Ему было важно услышать ответ. – Нет. – Избранница – это та, которую выбирает сила, потому что только благодаря избранной у рода может появиться продолжение, способное эту силу принять. А еще… ты права, во мне кровь «демонов», как вы нас называете. Мы лишь отстраненно наблюдаем за течением жизни и смерти, лишенные большей части чувств. Пара их пробуждает, делая нас человечными. Услышанное было по меньшей мере необыкновенным. – То есть пара для вас – это очень важно? – Да. – Я одного не могу понять. Сколько ни думала, ни читала… Почему?.. – спросила я, продолжая находиться у него на руках. – Почему ты повез меня в Гакке, хотя не собирался? Почему решил вернуть меня – свою избранницу… – яркая вспышка озарила сознание, освещая темные закутки и являя перед внутренним взором всю картину. – Всевышний… ты хотел отомстить папе за Минами? Она тоже была твоей парой… Так? Я выскользнула из его объятий и отбежала на несколько шагов, хотя он и не пытался меня поймать. – Не смей нести меня домой! – сказала, продолжая пятиться в сторону стены. – Не смей даже приближаться ко мне! Я не позволю причинить вреда своей семье, даже несмотря на весь тот ужас! – Дарин… – Леди! – закричал заметивший нас военный, устремляясь ко мне навстречу с пистолетом наготове. Его голос заглушил шум приближавшихся повозок и шагов. – Леди, с вами все хорошо?! – Если ты сделаешь хоть один шаг, я прикажу им стрелять! – сказала я нитторийцу. Ёширо грустно усмехнулся. – Дарин… – повторил он. – Да, возможно они не убьют тебя, – заметила, усмехнувшись в ответ. – Но пуля может попасть в меня… Нитториец побледнел, его губы сжались в тонкую полоску. – Это ведь будет больно? Не только мне, да?.. – Леди?! – спросил приблизившийся военный. А затем крикнул Ёширо: – Проваливай, узкоглазый, иначе я сейчас выстрелю! – Уходи! – вторила я солдату, а потом поспешила спрятаться за оградой эльгардского квартала, которую только что пересекли знакомые повозки в сопровождении служащих гарнизона. – Дарлайн! – закричал папа, выскакивая на улицу. – Всевышний! Что же такое происходит! К демонам этот Восток! Тебе надо немедленно возвращаться в Эльгард! Что ни день ты попадаешь в историю! – Что произошло? – спросила, лишь бы только не слышать этих причитаний. – Начались беспорядки, – ответил дедушка. – Мы успели укрыться в форгардском гарнизоне, поэтому задержались. А что случилось с тобой? И где Патрик? Патрик… Всевышний! Как я могла забыть? – Я… он сказал бежать, а дальше все было как в тумане. Я мчалась между домов, пока не оказалась в квартале… Проходившая мимо Бланш нахмурилась и посмотрела на меня так странно, что я смутилась и поспешила укрыться за стенами дома. Когда мы оказались внутри, папа и дедушка направились в гостиную, приказав принести им виски, а я и Бланш разошлись по комнатам. Но стоило мне присесть на кровать, как постучался папа. – Я и дедушка приняли решение, что ты в ближайшие дни отправляешься в Эльгард! – сказал он, перешагивая через порог. Он встал в центре комнаты, освещенной тусклыми солнечными лучами, так что его узкая тень протянулась по полу и стене, и казалось, заполнила половину пространства. – Пап, зачем ты это делаешь? – спросила, рассматривая его, будто видела впервые. – Не понимаю, родная, – удивился отец. – Торговля озием. Папа растерянно моргнул. – Кто тебе рассказал? – спросил он, пряча руки за спину. – Неважно, – ответила, чувствуя, как к глазам подбираются слезы. – Я видела… Это бесчеловечно. – Дарлайн, родная, – сказал папа, подходя ко мне и присаживаясь на колени рядом, – опомнись! Это хорсийцы! У них даже нет души. – Может быть, – пробормотала, вспоминая об оборотнях, у которых, скорее всего, и правда не было души в нашем понимании. И все же… – Они тоже люди, и тоже чувствуют. Папа резко поднялся. – Мне неприятно говорить об этом, – резко бросил он, – но не лезь не в свое дело! Все, что тебя окружает, Дарлайн, это результат моих усилий. Будь, пожалуйста, как прежде, хорошей девочкой! Тебе нравятся старые вещи, чай и сказки – вот и продолжай ими увлекаться. – И он сделал шаг по направлению к двери, но, взявшись за ручку, остановился и обернулся. – Решено. Как только будет возможно, ты возвращаешься домой. А пока… мне кажется, ты немного устала. Тебе надо отдохнуть. В своей комнате. И будь добра не выходить на улицу без моего разрешения! Прозвучавшее показалось настолько диким, что я не удержалась и встала, глядя папе в глаза. – Ты сажаешь меня под домашний арест? – Я забочусь о тебе, родная, чтобы ты не навредила себе и не натворила глупостей. – Я замужняя женщина! Ты не имеешь права! – возразила, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже. – Ты забыла, Дарлайн, что Алекса больше нет. И сегодняшняя церемония тому подтверждение! И в каком-то смысле я вновь имею на тебя все права, как твой законный представитель! Завтра же попрошу, чтобы твой счет заморозили до возвращения в Эльгард. Он открыл дверь, собираясь покинуть комнату, и у меня не было ни малейшего желания останавливать его, но неожиданно возникший вопрос забился внутри, не давая покоя. Я хотела прояснить все до конца. – П…пап? – впервые это слово далось мне с таким трудом. – Что?! – А мама знала? Дверь закрылась. Оставшись одна, я сползла по стене и села на пол, уставившись в потолок. Слез не было, как и истерики. Было лишь четкое осознание пустоты внутри и снаружи. Я ощущала себя тенью прежней Дарлайн, погибшей в шторме. А в том, что я «умерла», я не сомневалась. И сегодняшняя церемония была не только по Алексу, но и по леди Дарлайн Астор-Уилфред. Я больше не знала, кто я такая. А еще я понимала, что не смогу вернуться в Эльгард, но и остаться в Хорсе, где не жалуют моих соотечественников, у меня вряд ли получится. Во что же теперь превратится моя жизнь? Я встала и вытащила из-под подушки амулет. Ёширо. Потребовалось несколько мгновений, чтобы принять решение и вновь повесить медный круг на шею. Как только он коснулся кожи, внутри шевельнулось нечто, напоминавшее боль. Я подошла к окну, сдерживая слезы, и посмотрела на улицу, по которой временами проходили военные. Когда солнце начало закатываться, впервые с момента своего приезда в Хорсу ко мне в комнату зашла Бланш, на которой по-прежнему было черное платье. – Кем был тот человек, с которым ты разговаривала, прежде чем зайти в квартал? – спросила кузина, также подходя к окну и глядя на сгущавшуюся между домами тьму. – Случайный прохожий. Он помог мне добраться. Я ведь плохо знаю город. Бланш повернула голову и посмотрела на меня взглядом, полным презрения. Я испугалась и ее реакции, и затянувшегося молчания. – Бланш? Что случилось? Может быть, ты уже что-нибудь скажешь? – Ты не одна такая особенная, – ответила сестра. – Я тоже люблю рассматривать улицы, дома, людей. И у меня хорошее зрение. Очень хорошее. Когда мы возвращались в квартал, я видела, как ОН смотрел на тебя, – выплюнула сестра. – Мне страшно представить, как глубоко ты могла пасть! Я сглотнула. – Что? О чем ты? У тебя разыгралось воображение! – Поклянись своей жизнью, что между вами никогда ничего не было! – Да что ты о себе возомнила! – не вытерпела я. – Хватит! То, что Алекс женился на мне – не моя вина! Я не вешалась на него, не тащила силком к алтарю! И я любила его! Может быть, не так как ты, но любила! По-своему. И уважала, потому что он был хорошим человеком. Окажись он сейчас живым, клянусь, я была бы счастлива, ведь он не заслужил такой судьбы! А с Ёширо у меня ничего не было! – Ёширо, – протянула сестра, не жалея яда, а затем повторила: – Поклянись! – Я КЛЯ… – я запнулась, вспомнив «сон», а потому закончила тише, чем мне хотелось бы: – У нас ничего не было. Бланш горько усмехнулась и вышла из комнаты. *** Всевышний был на его стороне. Иначе Патрик не мог объяснить своего везения – он выбрался из того переулка живым и лишь слегка поцарапанным, затем без приключений добрался до дома Асторов, чтобы убедиться в их целости, и вот теперь сидел в гостиной с перебинтованной рукой и пил виски, чтобы успокоиться, в то время как Бернард и Фредерик спорили о судьбе Дарлайн. – Как только мы вернемся в Эльгард, я запру ее в загородном доме или в монастыре! Демоны!.. – Ты слишком жесток, Бернард, – перебил его старик. – Жесток?! Я потакал всем ее желаниям, а что получил взамен?.. Патрик взял свой стакан и, извинившись, вышел на задний двор, чтобы побыть в тишине. Глядя на первые звезды, он вновь подумал о чуде, благодаря которому избежал серьезных неприятностей. Он прекрасно знал, что в Хорсе дипломатам и торговцам разрешалось использовать огнестрельное оружие только в крайней необходимости и желательно не по хорсийцам – за это, даже в случае самообороны, полагались тюрьма и суд с весьма непредсказуемым исходом. Но если бы не появившийся невесть откуда форгардец, Патрику пришлось бы стрелять! Мужчина скривился, представив, что было бы, привлеки звуки выстрелов внимание и эльгардских, и хорсийских военных, которые нашли бы в своих согражданах чужеземные пули. Патрика бы не казнили, но должности он бы точно лишился. Но, хвала Всевышнему, обошлось! – Славится имя Твое во веки веков, – сказал он, обращаясь к небу и вновь вспоминая, как незнакомец с клинком помог ему отбиться от напад