м, когда услышала знакомый голос: – Добрый день! Я к леди Астор. Мы договаривались о встрече. Я не помнила, чтобы мы договаривались, хотя… Все недавние события так сильно повлияли на меня, что я запросто могла забыть. Кажется, в прошлый раз Жаклин спросила о возможности Ёширо отправиться следом за мной в Хорсу, а потом… что было потом? Возможно, девушка говорила, а я молча кивала, размышляя о нитторийце. Но даже если Жаклин вновь явилась без приглашения, просто от скуки, я была бесконечно рада ее визиту! – Мне жаль, госпожа Лафьер, но леди Дарлайн плохо себя чувствует, – сообщил дворецкий. – Лорда Астора сейчас тоже нет дома. Приношу свои извинения, но, пожалуйста, загляните позднее. Что?! Я отказывалась верить своим ушам. Кажется, папа упоминал только об ограничении передвижения, но никак не общения! Неужели все настолько плохо? – Почему она не прислала записку? – не сдавалась Жаклин. И за это я полюбила девушку еще сильнее. – Это что-то очень серьезное? Могу я взглянуть на Дарлайн? В форгардском квартале хорошая аптека. – Ей очень нездоровится, – повторил явно нервничавший дворецкий. – Пожалуйста, госпожа, у меня есть четкие указания… от доктора. Леди нельзя беспокоить. Но мы очень благодарны вам за заботу. – Что ж. Буду надеяться, она скоро поправится. Передавайте Дарлайн мои наилучшие пожелания. – Конечно, госпожа! Жаклин спустилась по лестнице и направилась к повозке. Она лишь на миг остановилась и оглянулась. «Всевышний! – молила я, сжимая кулаки и понимая, что крики в открытые окна только усугубят ситуацию. – Пусть Жаклин увидит меня! Умоляю!» Но она лишь равнодушно скользнула взглядом по стене и поспешила забраться в повозку. Неужели ничего? Я была готова плакать от терзавшего меня отчаяния. Что же делать? Как выбраться за ворота? Я вновь и вновь рассматривала комнату, выискивая хоть что-то, что может пригодиться для побега. Затем разглядывала наружную стену, стараясь найти выступы, и улицу – подмечая, когда и в который час по ней проходят военные. Хватит ли простыней, одеял и прочей ткани, чтобы сотворить подобие веревки и выбраться из дома? А если хватит, смогу ли я спуститься и не упасть, не разбиться и не привлечь внимания людей? Ночью… Безумие… – Леди, – горничная открыла дверь ключом. – Вас приглашают на ужин. – Я не голодна! – Может быть, мне принести вам блюдо в комнату? Решив, что морить себя голодом бессмысленно, я согласилась, и вскоре мне подали легкий ужин. Я съела все, кроме фруктов, оставив их на вечер. Едва девушка ушла, я вновь вернулась к своему «любимому» занятию – размышлениям. «А если выберусь, – думала, глядя в окно, – куда пойду? Как долго эльгардка без охраны сможет продержаться за пределами квартала?» Я вновь посмотрела на амулет, но тут же отбросила еще более безумную идею – было у меня опасение, что если Ёширо узнает о моем заточении, а затем доберется до папы – плохо будет всем. На несколько мгновений я прикрыла глаза. Кажется, я попала в клетку, выбраться из которой невозможно. Погасли последние лучи солнца, погружая Гондаге во мрак, а я упала на кровать, поглощаемая отчаянием, когда услышала странный шум за окном. Я вздрогнула, а стук в стекло повторился. С опасением я подошла и осторожно выглянула, но ничего и никого не увидела. Я уже хотела вернуться в кровать, когда заметила существо в штанишках и курточке, сидящее на выступе декоративной колонны. Вначале я испугалась, а затем… – Иша! Как ты здесь очутилась? В лапке у обезьянки была записка. Обменяв клочок бумаги на кусочек яблока, оставшийся после ужина, я развернула лист и прочитала: «Дарлайн, что случилось?». Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы все хорошенько обдумать и решиться написать правду. Я не знала, как на нее отреагирует Жаклин, но это мой единственный шанс на помощь. Может, она найдет выход или подаст идею? Как только письмо было готово, я положила его в карманчик обезьянки и выпустила ту в сумерки. – Возвращайся к хозяйке, – сказала ей вслед. «И пусть все будет хорошо! – молилась, глядя в открытое окно. – Хоть бы я не ошиблась!» Зверек исчез в непроглядной тьме, смешанной с туманом, а я продолжала стоять, вдыхая полной грудью морозный воздух и не замечая, как погружаюсь в воспоминания про снег, горы и источник, где в каждом мгновении был Ёширо, который вез меня в Гакке… чтобы отомстить. С горечью подумала, что он имел на это право, а я не ощущала ненависти, хотя должна была. Я попыталась пробудить нужное чувство, но оно разбилось о «картины», увиденные в темном доме. – Лучше бы ты запер меня в замке, – усмехнулась, закрыв окно. – Все равно я оказалась пленницей. И что дальше – неизвестно. Забравшись под одеяло, я вновь проверила амулет. Убедившись, что он на месте, закрыла глаза и попыталась заснуть, но в голове назойливо крутился вопрос, мешавший расслабиться и погрузиться в дрему: «Где ты сейчас, Ёширо?» И я не знала, какой ответ хотела бы получить: что он остался в Хорсе или же – что вернулся в Ниттори. *** Все, что я видел – ужас в ее глазах, гораздо больший, чем когда она нашла меня в лесу с мечом, залитым кровью. «Чудовище!» – продолжало звенеть в ушах, но я никуда не ушел – сидел в тени квартала, наблюдая издалека за серым домом, на который опускался туман, подсвеченный фонарями, и сожалел о своем поступке. Я сожалел, что потащил Дарин в тот дом. Несколько раз я порывался найти ее комнату и забраться к ней, но стоило вспомнить слова Дарин, как внутри начинала бурлить злость, и я боялся, что сорвусь, оказавшись в доме. – Ёширо, – осторожно позвал Яэ, который помог найти мне дом, в котором она жила, а теперь сидел рядом чуть в стороне, делая вид, что его здесь нет. – Ты видел Дарин? – Да. – Как все прошло? Я не ответил, не сводя глаз с желтых огоньков, расплывавшихся в тумане. – Она узнала? – Да. Больше тануки не стал ничего спрашивать. И я был ему благодарен. – Я собираюсь вернуться в порт, – заметил Яэ. Я кивнул, а он продолжил: – Ёширо, через два дня корабль отправляется в Ниттори. – Хорошего плавания, – пожелал я ему, – и спасибо за все. Яэ встал. – Если что – причал Тигра, – не сдавался тануки. – Время Журавля. – Я не уеду, пока не буду уверен, что она в безопасности, – сказал, понимая, что на самом деле никогда не смогу отпустить Дарин. Главное, чтобы она была живая, а остальное… время расставит все на свои места. Яэ отошел в сторону, но потом обернулся. – Ты забыл, – обратил я внимание на мешочек, оставленный на траве рядом со мной. – Не совсем, – смутился Яэ. – Забери! – приказал я, не желая принимать от кого бы то ни было деньги. – Это… это моя просьба – просьба тануки, помнишь? Оставь их у себя, пока не вернешься в Ниттори. И Яэ обернулся в зверька, поспешив раствориться в ночи. Я же не мог не улыбнуться. Толстый пьянчуга хитрее всех девятихвостых лисиц вместе взятых! Вновь он поймал меня! Знал же, что я никогда не возьму деньги, а Просьбе тануки не отказывают, если, конечно, не желают, чтобы удача отвернулась. А удача мне была нужна как никогда. *** Тьма сгущалась и на улице, и в комнате, и ее не могло разогнать даже потрескивавшее в камине пламя. Вошедший в кабинет слуга поставил на стол поднос с чаем и хотел зажечь лампы, но Бернард остановил его: – Не надо, – сказал, не отрывая взгляда от огня, так походившего на волосы его жены и дочери. – Вам что-нибудь еще принести, сэр? – Благодарю, можешь идти отдыхать. Со стола уберете завтра. – Спасибо, сэр. Слуга уже собирался выйти, когда лорд Астор вспомнил, что получил письмо от Гастона Лафьера, в котором тот спрашивал о возможности нанести так называемый визит вежливости. – Одно мгновение! Чуть не забыл, передай лакею, что завтра к нам приедут гости. – Да, сэр. Дверь, тихо скрипнув, закрылось. Бернард же потянулся к чашке и сделал глоток крепкого напитка, но чай не смог ни согреть его, ни вернуть спокойствия. Тогда он нехотя встал, подошел к глобусу, внутри которого хранилось несколько бутылок бренди и виски, достал одну и плеснул себе в стакан, между делом размышляя о свойствах напитков – цвет вроде бы одинаковый, оба терпкие, оба согревают, но эффект от приема второго ощутимее. – Так-то лучше, – пробормотал мужчина, чувствуя, как по внутренностям разливается жар. Обстановка накалялась. Хорса бурлила как никогда, и у местных властей плохо получалось подавлять народные волнения. А несколько дней назад в посольство пришла официальная новость – на помощь городскому главе направляется генерал. Хорсийцы, близкие к компании «Астор и Ко», докладывали, что этот самый Вейдун Шиан не относился к проэльгардской группе, находившейся рядом с императором раньше. Пожалуй, стоит как можно быстрее уладить оставшиеся дела и уехать из демоновой Хорсы, предоставив военным разбираться в сложившейся ситуации. «Жалко, что свои личные проблемы нельзя никому перепоручить и придется решать их самостоятельно», – грустно усмехнулся Бернард, разглядывая удлинившийся язык огня, походивший на рыжую прядь и направивший мысли мужчины в другое русло. Дарлайн… он думал, что потерял дочь во время шторма, но нет. По-настоящему он потерял ее в тот миг, когда она спросила: «Зачем ты это делаешь?». Бернард понял это по ее странному незнакомому взгляду, в котором было… осуждение? А еще именно тогда он осознал, что дочь изменилась после возвращения из Ниттори – вроде прежняя, но отдалившаяся и будто лишенная части себя. И он никак не мог понять, что произошло? Откуда в голове у Дарлайн вся эта ерунда? Ничего. Скоро корабль будет готов, и они вернутся домой. Знакомая обстановка и окружение расставят все на свои места, и жизнь будет такой же, как прежде, а Дарлайн одумается и успокоится. – Мне тебя не хватает, Клэр, – сказал он затухающим уголькам. – Ты бы знала, как с ней поговорить. Дарлайн так похожа на тебя! Вот только ты всегда была на моей стороне. Кабинет погрузился во тьму, но Бернард Астор так и не включил свет, продолжая смотреть на черный камин, внутри которого временами вспыхивали искры, дававшие надежду на то, что все наладится. *** Едва лучи солнца проникли в комнату, я открыла глаза, но подниматься не торопилась. Какой смысл вскакивать, если дверь заперта