ийца мечом. Битва закончилась, не успев начаться. И вот голова противника с открытыми глазами покатилась прямо ко мне под ноги. Крик застрял в горле. – Дарин, ты в порядке? – спросил Ёширо, направляясь ко мне. Но я видела лишь голову преследовавшего меня человека, от которой постаралась отползти подальше. Вся радость от встречи испарилась, потому что я вспомнила, почему боялась нитторийца, стоявшего передо мной с блестевшими глазами, в запятнанной кровью одеждой, с мечом запятнанным кровью… как тогда, в лесу… – Не приближайся ко мне, чудовище! – пробормотала, не в силах оторваться от поверженного хорсийца, который смотрел остекленевшим взором, и чувствуя, как мое тело сотрясает мелкая дрожь. Ёширо замер в шаге от меня. – Чудовище… Я?! – прошипел он. Он схватил меня за руку, так быстро, что я не успела ничего понять, резко дернул, заставляя вскрикнуть от неожиданности и подняться, и повел между домов. – Куда ты меня тащишь? – спрашивала, пытаясь сопротивляться, но силы были неравными. – Отпусти! – просила, однако нитториец был глух к моим мольбам. Наконец мы оказались в пустом дворе двухэтажного дома с окнами, прикрытыми ставнями. Ёширо толкнул ногой дверь и впихнул меня в вязкую удушающую тьму. Глаза привыкли к сумраку не сразу, а потому я ощущала себя слепым ничего не понимающим котенком. Ёширо же вновь взял меня за руку и повел вперед – туда, где горели свечи. Наконец я увидела людей, собравшихся вокруг жаровни. У всех были длинные трубки, которые они курили. Некоторые лежали в полузабытьи, уставившись куда-то в потолок. Заметив нас, одна девушка с трудом поднялась и, покачиваясь, подошла ко мне. Даже в таком тусклом свете я видела ее ужасные красные глаза. Она же вплотную приблизилась ко мне, втянула носом воздух, точно зверь, а затем запрокинула голову и расхохоталась. От ее смеха по спине пробежали мурашки. Мне захотелось заткнуть уши и убежать. Я попыталась вырваться, но Ёширо не дал. – Отпусти! – пробормотала я. – Куда ты меня притащил? – Смотри, Дарин! И не смей закрывать глаза! Нравится? – Ёширо, пожалуйста! Нет, мне не нравится! Я хочу уйти! Это место ужасное! – Ужасное, – точно эхо повторил Ёширо. – И все-таки смотри! И после этого ты утверждаешь, что я чудовище? – Я ничего не понимаю! Он втолкнул меня в другую комнату, отделенную ширмой. За ней были люди, потерявшие над собой контроль, до боли напоминавшие Гордона, и среди них выделялась девочка с белым лицом, сидевшая на старике. Я с трудом смогла унять подступающую тошноту. – Нравится? – шипел Ёширо. – Что ты заладил? Я же сказала – нет! Что здесь происходит? Кто эти люди? Что с ними? – Это озий, который эльгардцы везут в Ниттори и Хорсу из Могула. Знаешь, чьи корабли его везут? Ты знаешь, Дарин… вернее, леди Дарлайн Астор, чем торгует всеми уважаемая и любимая компания «Астор и Ко»? – слова эти, точно пощечина. – Нет… Нет, – бормотала, не понимая, что означает это «нет» – то ли я не знаю, то ли не хочу знать. «Вы должны были сказать мне, Бернард!» – вспомнила я слова Алекса. Озий. А потом вдруг тьма сменилась светом. Я оказалась на улице, жадно хватая ртом воздух. – И кто из нас чудовище, Дарин? – Оставь меня! Уйди! – прохрипела, с трудом выпрямляясь и обхватывая себя руками, стараясь успокоиться. «Нет! Нет!» – продолжала я мысленно кричать, но закрыть глаза на правду не получалось. Не было чая. Вернее, чай давал лишь крохотную часть прибыли, а все то, что было мне дорого, купили жизнями других. Ёширо стоял рядом, и рукоять меча казалась такой близкой. Я потянулась к ней, чувствуя, что оружие мне не откажет. – Не смей, – прохрипел Ёширо, перехватывая руку. – Почему? Разве это не справедливо? Он ничего не ответил, лишь молча смотрел на меня, сидевшую на земле, а затем неожиданно поднял на руки, точно пушинку, и понес. И у меня не было сил, чтобы сопротивляться. Притихшая, я прижалась к его груди, вслушиваясь в стук его сердца, а он заговорил: – Минами тоже подсела на озий и превратилась в зверя, готового на что угодно, даже на мерзости, ради кусочка этой гадости. Я увез ее из дворца, пытался вылечить, но было поздно, а потом… потом она едва не убила человека – не успела, только изуродовала лицо мальчишке. Да, ты права, Дарин, я монстр и совершил чудовищный поступок, это мой личный кошмар, который мучает и днем, и ночью. Но не тебе меня судить, леди Астор! – рассказывал он, пока мы шли по улицам. – А как же измена? – пробормотала, пытаясь переварить услышанное. – Если бы семья Минами узнала о том, что она натворила – на них на всех легло бы несмываемое пятно позора, гораздо большего, чем неверность. Им бы пришлось умереть. – Почему? – Если на дереве появилась гниль, лучше срубить его, пока болезнь не охватила весь сад. Поэтому я сообщил во дворец, что застал ее с другим. Яэ подтвердил. – Отпусти меня, – попросила, когда отдышалась и смогла совладать с эмоциями. Но Ёширо не послушался. Он нес меня по переулкам, где было необыкновенно пусто, и лишь временами до нас долетали приглушенные отзвуки битвы. – Куда мы идем? Он не ответил. – Я хочу домой, – прошептала и добавила чуть громче, хотя и так знала, что он меня слышит: – Мне важно вернуться… – Хорошо. – Я могу добраться сама. – Как? – усмехнулся Ёширо. – Помнится, ты убегала от толпы хорсийцев, обожавших эльгардцев и то, чем вы занимаетесь. – Разве тебе не все равно? – спросила, стараясь унять дрожь. – Нет. Ты моя избранница «Избранница», – повторила про себя. Вот он и сказал это вслух. – Ты обещал рассказать, что это означает, – напомнила, рассматривая валявшиеся посреди улочки корзины, доски, ящики, которые постепенно оставались позади, а мы тем временем вышли на знакомую дорогу, ведущую к эльгардскому кварталу. – Может, настало время? – спросила, понимая, что скоро мы окажемся у стены, отделяющей наши дома от остальной части Гондаге. – А разве тебе не все равно? – повторил Ёширо мой вопрос. Я подняла голову, но вместо издевки увидела в глазах нитторийца искренность. Ему было важно услышать ответ. – Нет. – Избранница – это та, которую выбирает сила, потому что только благодаря избранной у рода может появиться продолжение, способное эту силу принять. А еще… ты права, во мне кровь «демонов», как вы нас называете. Мы лишь отстраненно наблюдаем за течением жизни и смерти, лишенные большей части чувств. Пара их пробуждает, делая нас человечными. Услышанное было по меньшей мере необыкновенным. – То есть пара для вас – это очень важно? – Да. – Я одного не могу понять. Сколько ни думала, ни читала… Почему?.. – спросила я, продолжая находиться у него на руках. – Почему ты повез меня в Гакке, хотя не собирался? Почему решил вернуть меня – свою избранницу… – яркая вспышка озарила сознание, освещая темные закутки и являя перед внутренним взором всю картину. – Всевышний… ты хотел отомстить папе за Минами? Она тоже была твоей парой… Так? Я выскользнула из его объятий и отбежала на несколько шагов, хотя он и не пытался меня поймать. – Не смей нести меня домой! – сказала, продолжая пятиться в сторону стены. – Не смей даже приближаться ко мне! Я не позволю причинить вреда своей семье, даже несмотря на весь тот ужас! – Дарин… – Леди! – закричал заметивший нас военный, устремляясь ко мне навстречу с пистолетом наготове. Его голос заглушил шум приближавшихся повозок и шагов. – Леди, с вами все хорошо?! – Если ты сделаешь хоть один шаг, я прикажу им стрелять! – сказала я нитторийцу. Ёширо грустно усмехнулся. – Дарин… – повторил он. – Да, возможно они не убьют тебя, – заметила, усмехнувшись в ответ. – Но пуля может попасть в меня… Нитториец побледнел, его губы сжались в тонкую полоску. – Это ведь будет больно? Не только мне, да?.. – Леди?! – спросил приблизившийся военный. А затем крикнул Ёширо: – Проваливай, узкоглазый, иначе я сейчас выстрелю! – Уходи! – вторила я солдату, а потом поспешила спрятаться за оградой эльгардского квартала, которую только что пересекли знакомые повозки в сопровождении служащих гарнизона. – Дарлайн! – закричал папа, выскакивая на улицу. – Всевышний! Что же такое происходит! К демонам этот Восток! Тебе надо немедленно возвращаться в Эльгард! Что ни день ты попадаешь в историю! – Что произошло? – спросила, лишь бы только не слышать этих причитаний. – Начались беспорядки, – ответил дедушка. – Мы успели укрыться в форгардском гарнизоне, поэтому задержались. А что случилось с тобой? И где Патрик? Патрик… Всевышний! Как я могла забыть? – Я… он сказал бежать, а дальше все было как в тумане. Я мчалась между домов, пока не оказалась в квартале… Проходившая мимо Бланш нахмурилась и посмотрела на меня так странно, что я смутилась и поспешила укрыться за стенами дома. Когда мы оказались внутри, папа и дедушка направились в гостиную, приказав принести им виски, а я и Бланш разошлись по комнатам. Но стоило мне присесть на кровать, как постучался папа. – Я и дедушка приняли решение, что ты в ближайшие дни отправляешься в Эльгард! – сказал он, перешагивая через порог. Он встал в центре комнаты, освещенной тусклыми солнечными лучами, так что его узкая тень протянулась по полу и стене, и казалось, заполнила половину пространства. – Пап, зачем ты это делаешь? – спросила, рассматривая его, будто видела впервые. – Не понимаю, родная, – удивился отец. – Торговля озием. Папа растерянно моргнул. – Кто тебе рассказал? – спросил он, пряча руки за спину. – Неважно, – ответила, чувствуя, как к глазам подбираются слезы. – Я видела… Это бесчеловечно. – Дарлайн, родная, – сказал папа, подходя ко мне и присаживаясь на колени рядом, – опомнись! Это хорсийцы! У них даже нет души. – Может быть, – пробормотала, вспоминая об оборотнях, у которых, скорее всего, и правда не было души в нашем понимании. И все же… – Они тоже люди, и тоже чувствуют. Папа резко поднялся. – Мне неприятно говорить об этом, – резко бросил он, – но не лезь не в свое дело! Все, что тебя окружает, Дарлайн, это результат моих усилий. Будь, пожалуйста, как прежде, хорошей девочкой! Тебе нравятся старые вещи, чай и сказки – вот и продолжай ими увлекаться. – И он сделал шаг по направлению к двери, но, взявшись за ручку, остановился и обернулся. – Решен