У меня не было иллюзий – я оказалась под домашним арестом, который закончится только в день отплытия. Сопроводят же «леди Астор» на «Вестник богов» и папа, и дедушка, и, если потребуется, весь гарнизон. А еще я не сомневалась, что меня запрут в каюте до тех пор, пока на горизонте не появится Эльгард. «Демоны! Неужели ничего нельзя сделать?» – думала, то расхаживая от одной стене к другой, то подходя к приоткрытому окну, от которого тянуло свежестью. Я рассматривала низко плывущие облака, покачивающиеся ветви, крыши соседних домов, вновь и вновь задаваясь одним и тем же вопросом, когда услышала знакомый голос: – Добрый день! Я к леди Астор. Мы договаривались о встрече. Я не помнила, чтобы мы договаривались, хотя… Все недавние события так сильно повлияли на меня, что я запросто могла забыть. Кажется, в прошлый раз Жаклин спросила о возможности Ёширо отправиться следом за мной в Хорсу, а потом… что было потом? Возможно, девушка говорила, а я молча кивала, размышляя о нитторийце. Но даже если Жаклин вновь явилась без приглашения, просто от скуки, я была бесконечно рада ее визиту! – Мне жаль, госпожа Лафьер, но леди Дарлайн плохо себя чувствует, – сообщил дворецкий. – Лорда Астора сейчас тоже нет дома. Приношу свои извинения, но, пожалуйста, загляните позднее. Что?! Я отказывалась верить своим ушам. Кажется, папа упоминал только об ограничении передвижения, но никак не общения! Неужели все настолько плохо? – Почему она не прислала записку? – не сдавалась Жаклин. И за это я полюбила девушку еще сильнее. – Это что-то очень серьезное? Могу я взглянуть на Дарлайн? В форгардском квартале хорошая аптека. – Ей очень нездоровится, – повторил явно нервничавший дворецкий. – Пожалуйста, госпожа, у меня есть четкие указания… от доктора. Леди нельзя беспокоить. Но мы очень благодарны вам за заботу. – Что ж. Буду надеяться, она скоро поправится. Передавайте Дарлайн мои наилучшие пожелания. – Конечно, госпожа! Жаклин спустилась по лестнице и направилась к повозке. Она лишь на миг остановилась и оглянулась. «Всевышний! – молила я, сжимая кулаки и понимая, что крики в открытые окна только усугубят ситуацию. – Пусть Жаклин увидит меня! Умоляю!» Но она лишь равнодушно скользнула взглядом по стене и поспешила забраться в повозку. Неужели ничего? Я была готова плакать от терзавшего меня отчаяния. Что же делать? Как выбраться за ворота? Я вновь и вновь рассматривала комнату, выискивая хоть что-то, что может пригодиться для побега. Затем разглядывала наружную стену, стараясь найти выступы, и улицу – подмечая, когда и в который час по ней проходят военные. Хватит ли простыней, одеял и прочей ткани, чтобы сотворить подобие веревки и выбраться из дома? А если хватит, смогу ли я спуститься и не упасть, не разбиться и не привлечь внимания людей? Ночью… Безумие… – Леди, – горничная открыла дверь ключом. – Вас приглашают на ужин. – Я не голодна! – Может быть, мне принести вам блюдо в комнату? Решив, что морить себя голодом бессмысленно, я согласилась, и вскоре мне подали легкий ужин. Я съела все, кроме фруктов, оставив их на вечер. Едва девушка ушла, я вновь вернулась к своему «любимому» занятию – размышлениям. «А если выберусь, – думала, глядя в окно, – куда пойду? Как долго эльгардка без охраны сможет продержаться за пределами квартала?» Я вновь посмотрела на амулет, но тут же отбросила еще более безумную идею – было у меня опасение, что если Ёширо узнает о моем заточении, а затем доберется до папы – плохо будет всем. На несколько мгновений я прикрыла глаза. Кажется, я попала в клетку, выбраться из которой невозможно. Погасли последние лучи солнца, погружая Гондаге во мрак, а я упала на кровать, поглощаемая отчаянием, когда услышала странный шум за окном. Я вздрогнула, а стук в стекло повторился. С опасением я подошла и осторожно выглянула, но ничего и никого не увидела. Я уже хотела вернуться в кровать, когда заметила существо в штанишках и курточке, сидящее на выступе декоративной колонны. Вначале я испугалась, а затем… – Иша! Как ты здесь очутилась? В лапке у обезьянки была записка. Обменяв клочок бумаги на кусочек яблока, оставшийся после ужина, я развернула лист и прочитала: «Дарлайн, что случилось?». Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы все хорошенько обдумать и решиться написать правду. Я не знала, как на нее отреагирует Жаклин, но это мой единственный шанс на помощь. Может, она найдет выход или подаст идею? Как только письмо было готово, я положила его в карманчик обезьянки и выпустила ту в сумерки. – Возвращайся к хозяйке, – сказала ей вслед. «И пусть все будет хорошо! – молилась, глядя в открытое окно. – Хоть бы я не ошиблась!» Зверек исчез в непроглядной тьме, смешанной с туманом, а я продолжала стоять, вдыхая полной грудью морозный воздух и не замечая, как погружаюсь в воспоминания про снег, горы и источник, где в каждом мгновении был Ёширо, который вез меня в Гакке… чтобы отомстить. С горечью подумала, что он имел на это право, а я не ощущала ненависти, хотя должна была. Я попыталась пробудить нужное чувство, но оно разбилось о «картины», увиденные в темном доме. – Лучше бы ты запер меня в замке, – усмехнулась, закрыв окно. – Все равно я оказалась пленницей. И что дальше – неизвестно. Забравшись под одеяло, я вновь проверила амулет. Убедившись, что он на месте, закрыла глаза и попыталась заснуть, но в голове назойливо крутился вопрос, мешавший расслабиться и погрузиться в дрему: «Где ты сейчас, Ёширо?» И я не знала, какой ответ хотела бы получить: что он остался в Хорсе или же – что вернулся в Ниттори. *** Все, что я видел – ужас в ее глазах, гораздо больший, чем когда она нашла меня в