«…Прадед моего прадеда рассказывал, что некогда мир под небом населяли бессмертные нелюди, между которыми не было согласия, и их вражда причиняла много бед землям и небу. И ни у одного человека не получалось их одолеть – только чудовища могли победить друг друга. Однажды один из них увидел деву, заблудившуюся в лесу. Понравилась она его подданным-духам, и демону понравилась. Но девушка испугалась чудовища – слишком сильным было оно, слишком хрупкой она…» Я прервалась, невольно вспомнив, как выделялся Ёширо на фоне остальных нитторийцев – разве что рядом с большим Яэ он не выглядел таким высоким. «…Но ради нее демон был готов на все. И тогда пошел он к горе, внутри которой сидело Солнце, и спросил у него: – Ты яркое и обжигающее, но не убиваешь тех, кто под твоими лучами. Как у тебя так получается? Солнце согласилось открыть секрет в обмен на верную службу ему и его детям. И демон согласился. Тогда Солнце сказало: – То, что видишь ты и люди – лишь часть моей силы. Раздели и ты свою, и обретешь любовь и счастье. И разделил демон в солнечном пламене душу, чтобы не причинить вреда избранной, поместив большую часть своей силы в оружие, которое там же и выковал из металла, сокрытого в недрах горы, и с тех пор всегда носил с собой – потому что то была часть его души, благодаря которой он мог жить или же умереть в любой миг, когда пожелает…» Перед внутренним взором возник образ меча, по лезвию которого скользили блики, напоминавшие то ли молнию, то ли голубоватое пламя, и ножен с изображением золотой птицы, символизировавшей и солнце, и императорскую семью. «…И пришел он к деве. А семья людская не захотела принимать их выбор и прокляла. И ушла дева в его дом, порвав все связи с прошлым. Когда родился у них первенец, меч перешел к нему, наделяя силой призывать духов и охраняя наследника до тех пор, пока он не встретит свою избранную и у рода не появится продолжение…» Кажется, нечто подобное говорила Ханами. «…Сам же демон дожил свой век с женой, как человек. От него и от других таких же разделенных демонов, нашедших свою избранницу, пошли все великие воины, ставшие силой и опорой императора». Другие истории были куда более трагичными. Особенно меня поразила та, в которой демоны, невзлюбившие прибывших чужеземцев, стали истреблять людей, не имевших возможностей противостоять им. Но однажды один из монстров во время уничтожения города увидел девушку и пожелал забрать ее. Однако отец избранной успел схватить дочь и приставить к ее горлу кинжал, сказав, что убьет ее, если демон не заключит с ним сделку и не выполнит условий договора. Демон посчитал это глупостью, и отец незамедлительно выполнил обещание. Как утверждал «сказитель», в тот день демон впервые испытал боль. Я отложила в сторону листы и откинулась на подушку. Ну и как это все понимать? Голова раскалывалась от долгого чтения на форгардском. Пожалуй, впервые в жизни я подумала о том, что мне нужен не чай, а кофе, чтобы мысли прояснились. Возможно, тогда у меня получилось бы найти ответ на вопрос: как эти мифы могли мне помочь? Из первого выходило, что меч – «живой», и в нем заключалась сила то ли Ёширо, то ли его рода. Я вспомнила, как впервые увидела оружие, как приветливо блеснула золотая птица, как завораживающе играл свет на клинке. Во время путешествия он всегда был рядом… могли ли мне сниться сны из-за близости меча? Мог ли меч защищать меня во время нападения Гордона? И, самое главное, что никак не укладывалось в моей голове – почему, если я была так важна для Ёширо, он решил отвезти меня в Гакке? – Леди Дарлайн, к вам гости! – сказала горничная, приоткрывая дверь. Я поспешно поправила прическу, накинула на плечи шаль и спустилась в гостиную, где в кресле уже сидела леди Лафьер, попивая кофе, а на ее коленях устроилась обезьянка. – Жаклин! – обрадовалась я. – И Иша здесь?! – Да, с ней веселее, – согласилась девушка, поглаживая зверька. – Решила взять ее прогуляться. Извини, что без предупреждения. Просто дядя отправился по делам, а дома невероятно скучно… – Перестань! Я очень рада тебя видеть! – и это была чистая правда. Особенно мне понравилось предложение пройтись по эльгардскому кварталу. Я хотела побыть с Жаклин наедине, но, памятуя о правилах приличия, попросила горничную: – Спроси, пожалуйста, леди Бланш – не желает ли она подышать воздухом? Через несколько мгновений девушка вернулась со словами: – Леди поблагодарила вас и попросила прощения – ей нездоровится. И я почувствовала, как с души свалился камень. Оказавшись на улице, я поежилась – по сравнению с предыдущим днем, сегодня было прохладно. – Дарлайн, мои соболезнования, – сказала Жаклин, когда мы отошли от дома на приличное расстояние. – Дядя навел справки в посольстве… Она не просила, но мне было необходимо выговориться, и я рассказала ей почти все о своих приключениях. Почти. То есть я упомянула про своего провожатого, о том, как мы застряли в горах, о цунами, но умолчала про ками и сны. – Уму непостижимо! – сказала Жаклин, когда я замолчала. Я лишь кивнула в ответ, наблюдая за Ишей, оглядывавшейся по сторонам. В красной жилетке и штанишках обезьянка походила на игрушку. – А что с тем нитторийцем, который провожал тебя до Гакке? – спросила девушка. – А… а что с ним? – растерялась я. – Он остался там… – Ты бы поучилась не краснеть, – усмехнулась Жаклин. – Слишком уж бросается в глаза. Я нервно сглотнула, отмечая, как вспотели ладони, а сердцебиение участилось. – Я просто опасаюсь слухов и дурной репутации… – сказала, убирая за ухо так кстати выбившуюся из прически прядь. – Поэтому я тебе и рекомендую последить за лицом. Ты уверена, что он не бросится тебя искать? Вопрос был настолько внезапным, что я остановилась. В груди шевельнулось дурное предчувствие. – Д-да… Правда заключалась в том, что до этого мгновения я опасалась лишь путешествий во снах и неведомой силы, которая перетащила бы меня из дома в Ниттори. И ни разу я не подумала, что Ёширо мог броситься за мной – своей избранницей – следом. *** Ненавистное море! О’ни! Когда же я окажусь на земле?! Когда уже эти волны обернутся частью прошлого? Покачивающаяся палуба – словно землетрясение каждый день. Хотя нет. Хуже. Зверь внутри постоянно рычал и маялся, из-за чего мне приходилось прилагать много усилий, чтобы сдерживать его, так как запасы внутреннего покоя стремительно таяли. Особенно это было заметно во время шторма, в который мы попали недалеко от Хорсы. В то время как палубу заливала вода, а ветер трепал парус, я старался сосредоточиться на поисках сердца бури, чтобы слиться с ней и попробовать стать частью стихии, понять ее замыслы. Но сделать это посреди моря гораздо тяжелее, чем на суше. Я слышал, как скрипит такелаж, видел, как ширится трещина на мачте… – Надо закрепить канат! – кричал один из моряков. – Быстрее! Но на палубу обрушилась волна. – Не получается! Заклинило! – послышался ответ. – Давай! Давай! И вновь я невольно задумался – насколько же надежно мое бессмертие? Человек не может меня убить, потому что я сильнее и быстрее. От удара о землю я тоже выживу, хотя бы потому, что успею в воздухе призвать ками. Но что будет, если корабль разобьется? Что будет, если я окажусь под водой? На долю мгновения сердце сжалось от страха, стоило представить над собой соленую неконтролируемую толщу, в которой нет ничего. Уж лучше вонзить в себя меч прямо сейчас… Вот она – судьба. Я собирался отомстить, а в итоге исход «поединка» решила определить стихия. Это было так нелепо, что я не выдержал и рассмеялся, когда волна вновь обрушилась на палубу. – Давай дергай! – слышались крики. Что же испытывала Дарин, оказав