Яэ подумал, что желтоватая карточка, оброненная Ёширо, лежала на татами, точно осенний лист на жухлой траве – через него либо перешагивают, вздыхая о бренности бытия, либо поднимают и рассматривают. Он выбрал второй вариант. «Час тигра. Берег озера под ивой», – и подпись «Минами Хаясу». Тануки поежился. «Кому это понадобилось?» – задался он вопросом, как и Ёширо. Яэ вскочил на ноги и с невероятной для тяжелого человека быстротой побежал за другом, который уже успел достигнуть края деревни и продолжал уверенно идти по направлению к блестевшей на ярком солнце воде. – Ёширо! – позвал он. – Зачем ты идешь туда?! Тебе никто не может мстить! То, что было с Минами… ты имел на это право. Это какая-то ловушка! – Я знаю, что это ловушка, – ответил оками, – и хочу узнать, кто ее подстроил. Мне важно понять, Яэ, связана ли она с теми наемниками или это просто совпадение. А ты лучше вернись и присмотри за Дарин. Яэ не стал спорить с другом. Он несколько мгновений стоял и провожал его взглядом, а затем поспешил вернуться в дом. Едва он сделал несколько шагов по направлению к деревне, как подул ветер, а в нос тануки проник запах паленого дерева. – О! Это плохо. Очень-очень плохо, – бормотал Яэ, торопясь изо всех сил, а уши его уже начали улавливать встревоженные голоса. Улица оказалась переполненной людьми – все таскали чаны с водой и поливали соседские стены, охваченные пламенем. Тануки не раздумывая заскочил в свое убежище. – Дарин! – крикнул он, но девушка не отозвалась. Яэ обежал все комнаты пустого дома, частично наполненные дымом, который стирал все запахи и заставлял слезиться глаза. Его зверек недовольно ворочался внутри, чувствуя опасное буйство огня неподалеку. – Где девушка? – спросил Яэ, выскакивая на улицу и перехватывая служанку. – Она была в саду, – ответила та, растерянно озираясь по сторонам. – Дарин куда-нибудь выходила? – Не знаю, господин, не знаю, – ответила перепуганная женщина. – Мы отвлеклись на пожар. Яэ смутно начал догадываться о том, что произошло: записка, пожар, пропажа Дарин. Неужели все связано? Но тогда… – Как только вернется господин Такеши, скажи ему, что я в Гакке. Но перед тем, как отправиться в путь, тануки заскочил в сад. Он скинул с себя кимоно, свернул его как можно плотнее, привязал кулек к животу длинной крепкой бечевкой, которую всегда носил на поясе, а затем обернулся. Зверем он обежал вдоль ограды и выскочил на дорогу, обнюхивая землю уже со стороны улицы. Запахи, притоптанные человеческими ногами и приглушенные дымом, были почти не читаемыми. Лишь в одном месте нос уловил нечто, напоминавшее аромат сонного порошка. Тануки тряхнул головой и чихнул. Вывод напрашивался один – Дарин похитили. И хорошо если тот, кто искал. Медлить было нельзя. И тануки побежал в сторону Гакке. *** Озеро неприятно блестело на солнце, заставляя жмуриться. Долго искать нужное место не пришлось – ивы росли здесь только на одном берегу. Потревоженные ветром, длинные гибкие ветви раскачивались, наклоняясь к воде, поднимая капли и разбрасывая их далеко вокруг себя. Теперь такие места считаются обителью скорби, полной слез. А ведь раньше все было иначе. Я шел к ивам, держась рукой за рукоять меча, готовый справиться с чем угодно, кроме своих собственных воспоминаний… Озеро рядом с императорским дворцом. Ивы колышутся на ветру. Я сразу уловил ее запах – сладковатая пряная роза, полная утренней росы, но делал вид, что ничего не замечаю. Тонкая, как ива, она пряталась за одним из стволов и наблюдала за тем, как я выхожу из воды и одеваюсь. Я прошел мимо, как ни в чем не бывало, но в последний момент резко обернулся… Выпад. Она закричала уже в моих руках. – Простите, простите! Я… Но я смотрел лишь на приоткрытые красные губы, напоминавшие лепестки, остро ощущая тонкий шелк розового кимоно, расшитого журавлями, разделявшего нас. – Я не хотела, – продолжала она оправдываться. – Я… Ветер играл с длинными черными волосами, набросив прядь на ее растерянное лицо. – Я… – она замолчала, не зная, что сказать. Я рассмеялся и отпустил ее, понимая, что за нами наблюдают еще несколько любопытных женщин, спрятавшихся в кустах неподалеку. Она помчалась вперед, но оказавшись на безопасном расстоянии, остановилась, чтобы проверить – преследую я ее или нет. Лучше бы преследовал. Лучше бы закрыл в замке и никогда не позволил оттуда выходить. Слишком поздно я это осознал. «Выпусти меня!» Вот и берег. Наемники не заставили себя ждать. Они выскочили из-за дерева и окружили меня. Некоторое время я неловко оборонялся, позволяя им почувствовать свое превосходство. – Кто? Зачем? – спрашивал временами, надеясь получить ответ на свой вопрос. Но они не отвечали. «Неужели тоже отрезанные языки?» – подумал, чувствуя досаду. Но тогда эта игра не имела смысла. Одним ударом разрубил первого. А второй… – Кто? – повторил я вопрос. – Тот, кому ты перешел дорогу, – прошипел убийца. Я обернулся зверем и оскалился. Наемник пронзительно закричал, упал и пополз назад, вне себя от ужаса, но надо отдать ему должное – он не молил о пощаде. Когда все закончилось, я обшарил тела в поисках хоть какой-то зацепки. Но все тщетно. Я готов был рвать и метать, когда глаза уловили блеск в траве рядом с одним из наемников. Присмотрелся – золотая чужеземная монета. Я поспешил вернуться в дом, но еще на подходе к деревне почувствовал запах гари. И сразу стало не по себе. Ужас усилился, когда я понял, что Дарин и Яэ пропали. – Господин, – пробормотала служанка, – вам просили передать, что господин Яэ ушел в Гакке. Я ворвался в конюшню. Мой конь тревожно повел ушами – действие силы оками закончилось. Хоть животное и привыкло ко мне, но каждый раз, когда к нему возвращался разум, оно беспокоилось, понимая, что его хозяин – не человек. – Тише, – сказал я, дотрагиваясь до лошадиной морды. Конь заржал и попытался сопротивляться. Бесполезно. Я уже смотрел в его глаза, быстро наливавшиеся золотом. А затем я вскочил в седло и помчался в город. *** Вначале он заглянул в дом к представителю Эльгарда в Ниттори, но там никого не обнаружилось, а ставни и двери оказались закрытыми. Обежав строение несколько раз, хорошенько принюхиваясь, но так и не найдя следов девушки, тануки поспешил в порт. Яэ облегченно выдохнул, увидев, что «Вестник богов» по-прежнему стоит на приколе. Вот только оживление, царившее на палубе и на причале, говорило о том, что корабль готовился отправиться в путь. Некоторое время тануки наблюдал за погрузкой продовольствия и размышлял: стоит ли обратиться к нитторийским властям, чтобы те задержали корабль? В конце концов, он передумал, испугавшись, что пока будет бегать, корабль попросту уйдет. А если и не уйдет… Яэ передернуло от отвращения, представив, что стража может обнаружить на борту и чем это обернется для Дарин. – Когда отчаливаем? – донесся до него голос матроса. – Сегодня. Как только капитан отдаст приказ, – послышался ответ. Тануки заерзал на месте. Надо было что-то делать! Но что? Где Ёширо? Успеет ли он примчаться в Гакке? Яэ мялся в нерешительности, а потом набрался храбрости и, дождавшись, когда около трапа опустеет, проник на корабль и спрятался, прошмыгнув в приоткрытую дверь, ведущую в трюм. Здесь было темно и прохладно. И тануки поспешил затаиться среди деревянных ящиков, от которых тянуло чем-то сладким. Голод немедленно дал о себе знать, заставляя Яэ поморщиться. Однако хоть он терпеть не мог это чувство и всячески старался избегать его, при сильной необходимости тануки обходился без пищи неделями. Неожиданно все закачалось. Зверек вылез из-за ящиков и попытался выбраться на палубу, но ничего не получилось – дверь была закрыта. Обернувшись крупным человеком, он повторил попытку, но все оказалось бесполезно. Яэ с ужасом подумал о том, что оказался запертым на корабле, который идет… куда? Хорошо, если в Хорсу. А если нет… И еще пара тщетных попыток – дверь не поддавалась. Выход напрашивался один – смириться с судьбой. Но прежде тануки приоткрыл один из ящиков, надеясь обнаружить в них еду. И тут же отпрянул в сторону, понимая, что его надежды не оправдались. И Яэ свернулся клубочком в самом дальнем углу трюма и забылся крепким сном, на который способны только звери холодными снежными зимами. *** Мир неприятно покачивался, вызывая тошноту, поэтому я не спешила вскакивать. Голова кружилась, из-за чего я не сразу