Потребовались ночь, день и еще одна ночь, чтобы Ёширо окончательно пришел в себя, нашел свою лошадь – моя бесследно пропала – и стало возможным продолжить путь. В этот короткий промежуток, находясь на незнакомом острове, среди чужих людей в сложных условиях простого незатейливого быта, труда, усталости и нехватки пищи, я думала, что только здесь, только сейчас по-настоящему столкнулась с жизнью. Увидела ее не из окна роскошного дома или экипажа, не на красивой картинке, привезенной из-за моря. Открытие было пугающим, нервирующим, затрагивающим часть внутреннего стержня, который носил гордое название «леди Дарлайн Астор-Уилфред», и я пока не знала, что с ним делать и как к нему относиться. Поэтому, когда мы с Ёширо наконец-то устроились в одном седле, и лошадь помчалась вперед, оставляя побережье далеко позади, я испытала что-то, похожее на облегчение. И хоть я и привыкла уже находиться на спине животного, но все равно уставала гораздо быстрее, чем мой спутник. – Неужели нельзя было добраться по морю? – спросила, когда мы устроили привал на поляне рядом с ручьем, где деревья уже начали набирать сочные осенние краски. – Лодки показались мне крепкими. Так было бы гораздо быстрее и, может, безопаснее. Ёширо странно посмотрел на меня, заставляя подозревать, что я сказала что-то не то, и не ответил. Это было обидно, ведь ничего плохого я не говорила. Он же тем временем оголился по пояс, чтобы сменить перевязь на почти зажившей ране. Я же вспомнила, как он упал в воду. – Ты знаешь, что та женщина… Она же… в общем… она из дома кошки, – сказала и сама вспыхнула от своих слов. – И что? – невозмутимо ответил Ёширо. – А разве ей и ее мужу не стыдно? – За что? Она работала и получала за это деньги. Потом ее контракт выкупили, и сейчас она хорошая жена. Звучало это крайне непривычно. – Ты мог погибнуть, – пробормотала, наблюдая за тем, как он одевается. Ёширо странно посмотрел на меня. – Ты – эльгардка упрекаешь меня в том, что я спас чью-то жизнь? Или в вашей стране цена жизни варьируется в зависимости от того, кем является человек – лордом или проституткой? А может, она вообще не попадает под категорию людей? Или ты испугалась, что, потеряв меня из-за этой женщины, не сможешь вернуться в Эльгард? Я оторопела, потеряв дар речи. – Извини, – пробормотала, когда изумление прошло. И вновь я подумала о том, что наши страны очень разные. В Эльгарде на каждом светском приеме было принято говорить, что жизнь человека бесценна, за нее стоит бороться даже если это грозит утратой собственного здоровья и благополучия. Однако я точно знала, что ни один эльгардец не полез бы в пропасть ради… женщины, некогда работавшей в доме кошки. А еще Ёширо оказался прав, что я испугалась, но не из-за того, что не смогу вернуться. Днем по-прежнему было тепло, я бы даже сказала – жарко, но жара эта была приятной, вдохновляющей отправиться на поиски приключений, а не липкой и удушающей, от которой хотелось спрятаться в погребе и лежать не шевелясь. Через несколько дней мы оказались среди огненно-красных холмов, усеянных пушистыми и круглыми, точно кочки, кустами бассии, горящими на фоне ярко-голубого неба, по которому, точно дым, плыли осенние облака. Я попросила Ёширо остановиться, потому что никогда не видела ничего подобного. Я спустилась на землю и утонула в благоухающем цветочном пламени, над которым кружили пчелы и бабочки. – Надо ехать, – донесся до меня голос Ёширо. Я неохотно кивнула. Кажется, он это заметил. Усмехнулся. – Закрой глаза, Дарин, – сказал Ёширо, подходя ко мне. – А теперь постарайся услышать, как растут трава, камни… как растут холмы. – Холмы не могут расти, – улыбнулась, глядя на него. – Закрой глаза, – повелел Ёширо. Это было странно, но я повиновалась. – Вслушайся, – сказал он. – Нет. Не напрягайся. Просто слушай. Я постаралась сделать, как он просил. Звонко стрекотал кузнечик, тихо пела песню пчела, где-то вдалеке насвистывала грустную мелодию птица, ветер шелестел ветвями бассии, а вкрадчивый голос шептал мне на ухо: – Музыка ветра звучит в холмах, охваченных огнем. Этот пожар потушит только зима. А теперь открой глаза и посмотри… И я послушалась. Мир вокруг изменился до неузнаваемости. Краски стали ярче, а зрение – острее. Ветви кустов покачивались и тянулись к небу, точно языки огня, отчего казалось, что холм действительно растет, желая в сей же миг обернуться горой, к которой бы прижались облака, а по склонам потекли бы реки… – Это правда! – прошептала я, оборачиваясь. – Ёширо, он растет… Слова застряли в горле, стоило мне столкнуться с его взглядом, в котором плескалось золото – он смотрел на меня почти как в ту ночь: голодно, жадно, до дрожи. И сразу бросило в жар, а по телу пробежали мурашки. И жутко захотелось сделать шаг к нему. Вот только списать этот поступок на сон уже не получится. Его ладони легли на мои плечи. Я видела, что он хотел поцеловать, но вместо этого Ёширо просто прижал меня к себе. Несколько мгновений я вдыхала волнующий запах хвои, а потом мужчина прошептал: – Пора ехать. Теплый ветер дотрагивался до лица, норовил сорвать капюшон, который Ёширо заставлял меня натягивать на голову. Мужчина сидел впереди, и даже через толстые слои ткани я ощущала жар его тела. Я же обхватила его за талию, чтобы не выпасть из седла, и временами ловила себя на воспоминаниях о прошедших событиях. Оками, избранная, отказ отпускать меня, неожиданное согласие, пульсирующая луна, его поцелуи, руки… Что же это было? Как связать все эти странные кусочки одной большой нитторийской загадки? Чем дальше мы ехали, тем мрачнее становился Ёширо – во время остановок он избегал разговоров со мной, хмурился, держался в стороне. – Когда мы приедем в Гакке? – поинтересовалась я, едва мы спустились с холмов и въехали под сень леса, в котором уже победила осень. – Скоро, Дарин, скоро! – ответил Ёширо, направляя лошадь к деревянному дугообразному мосту, под которым шумел ручей. – Сегодня? Завтра? – Сегодня мы точно остановимся в деревне. На этом разговор закончился, и пока мы не оказались на широкой дороге, петляющей между хижин, Ёширо не проронил ни слова. – Нам сюда, – сказал он, останавливая лошадь не у привычного постоялого двора, а у самого настоящего дома, на крыльце которого нас встретил… – Яэ! На лице тануки расплылась широченная улыбка. – Рад видеть тебя, Дарин! И тебя, Ёширо! Нитториец сдержанно кивнул. – Это твой дом? – спросила, оказавшись внутри хижины и рассматривая ширмы, расписанные трехцветными кошками. – О! Нет! Это дом моей знакомой, – ответил Яэ. – Она жить в Гакке, но иногда… ей нравится деревня. – Ты был в Гакке? – Да, да. Сердце забилось чаще от испуга и возбуждения. Еще немного, еще чуть-чуть – и я буду на месте! Вот только… – А «Вестник богов»? Он все еще там? Яэ кивнул и улыбнулся. А у меня будто камень свалился с души. Впервые за несколько дней я нормально умылась, понежившись в горячей воде под открытым небом, и переоделась в новый чистый халат или кимоно, как объяснила Ханами. Благодаря нитторийке из дома кошки я узнала и другие сло