ь? Или в вашей стране цена жизни варьируется в зависимости от того, кем является человек – лордом или проституткой? А может, она вообще не попадает под категорию людей? Или ты испугалась, что, потеряв меня из-за этой женщины, не сможешь вернуться в Эльгард? Я оторопела, потеряв дар речи. – Извини, – пробормотала, когда изумление прошло. И вновь я подумала о том, что наши страны очень разные. В Эльгарде на каждом светском приеме было принято говорить, что жизнь человека бесценна, за нее стоит бороться даже если это грозит утратой собственного здоровья и благополучия. Однако я точно знала, что ни один эльгардец не полез бы в пропасть ради… женщины, некогда работавшей в доме кошки. А еще Ёширо оказался прав, что я испугалась, но не из-за того, что не смогу вернуться. Днем по-прежнему было тепло, я бы даже сказала – жарко, но жара эта была приятной, вдохновляющей отправиться на поиски приключений, а не липкой и удушающей, от которой хотелось спрятаться в погребе и лежать не шевелясь. Через несколько дней мы оказались среди огненно-красных холмов, усеянных пушистыми и круглыми, точно кочки, кустами бассии, горящими на фоне ярко-голубого неба, по которому, точно дым, плыли осенние облака. Я попросила Ёширо остановиться, потому что никогда не видела ничего подобного. Я спустилась на землю и утонула в благоухающем цветочном пламени, над которым кружили пчелы и бабочки. – Надо ехать, – донесся до меня голос Ёширо. Я неохотно кивнула. Кажется, он это заметил. Усмехнулся. – Закрой глаза, Дарин, – сказал Ёширо, подходя ко мне. – А теперь постарайся услышать, как растут трава, камни… как растут холмы. – Холмы не могут расти, – улыбнулась, глядя на него. – Закрой глаза, – повелел Ёширо. Это было странно, но я повиновалась. – Вслушайся, – сказал он. – Нет. Не напрягайся. Просто слушай. Я постаралась сделать, как он просил. Звонко стрекотал кузнечик, тихо пела песню пчела, где-то вдалеке насвистывала грустную мелодию птица, ветер шелестел ветвями бассии, а вкрадчивый голос шептал мне на ухо: – Музыка ветра звучит в холмах, охваченных огнем. Этот пожар потушит только зима. А теперь открой глаза и посмотри… И я послушалась. Мир вокруг изменился до неузнаваемости. Краски стали ярче, а зрение – острее. Ветви кустов покачивались и тянулись к небу, точно языки огня, отчего казалось, что холм действительно растет, желая в сей же миг обернуться горой, к которой бы прижались облака, а по склонам потекли бы реки… – Это правда! – прошептала я, оборачиваясь. – Ёширо, он растет… Слова застряли в горле, стоило мне столкнуться с его взглядом, в котором плескалось золото – он смотрел на меня почти как в ту ночь: голодно, жадно, до дрожи. И сразу бросило в жар, а по телу пробежали мурашки. И жутко захотелось сделать шаг к нему. Вот только списать этот поступок на сон уже не получится. Его ладони легли на мои плечи. Я видела, что он хотел поцеловать, но вместо этого Ёширо просто прижал меня к себе. Несколько мгновений я вдыхала волнующий запах хвои, а потом мужчина прошептал: – Пора ехать. Теплый ветер дотрагивался до лица, норовил сорвать капюшон, который Ёширо заставлял меня натягивать на голову. Мужчина сидел впереди, и даже через толстые слои ткани я ощущала жар его тела. Я же обхватила его за талию, чтобы не выпасть из седла, и временами ловила себя на воспоминаниях о прошедших событиях. Оками, избранная, отказ отпускать меня, неожиданное согласие, пульсирующая луна, его поцелуи, руки… Что же это было? Как связать все эти странные кусочки одной большой нитторийской загадки? Чем дальше мы ехали, тем мрачнее становился Ёширо – во время остановок он избегал разговоров со мной, хмурился, держался в стороне. – Когда мы приедем в Гакке? – поинтересовалась я, едва мы спустились с холмов и въехали под сень леса, в котором уже победила осень. – Скоро, Дарин, скоро! – ответил Ёширо, направляя лошадь к деревянному дугообразному мосту, под которым шумел ручей. – Сегодня? Завтра? – Сегодня мы точно остановимся в деревне. На этом разговор закончился, и пока мы не оказались на широкой дороге, петляющей между хижин, Ёширо не проронил ни слова. – Нам сюда, – сказал он, останавливая лошадь не у привычного постоялого двора, а у самого настоящего дома, на крыльце которого нас встретил… – Яэ! На лице тануки расплылась широченная улыбка. – Рад видеть тебя, Дарин! И тебя, Ёширо! Нитториец сдержанно кивнул. – Это твой дом? – спросила, оказавшись внутри хижины и рассматривая ширмы, расписанные трехцветными кошками. – О! Нет! Это дом моей знакомой, – ответил Яэ. – Она жить в Гакке, но иногда… ей нравится деревня. – Ты был в Гакке? – Да, да. Сердце забилось чаще от испуга и возбуждения. Еще немного, еще чуть-чуть – и я буду на месте! Вот только… – А «Вестник богов»? Он все еще там? Яэ кивнул и улыбнулся. А у меня будто камень свалился с души. Впервые за несколько дней я нормально умылась, понежившись в горячей воде под открытым небом, и переоделась в новый чистый халат или кимоно, как объяснила Ханами. Благодаря нитторийке из дома кошки я узнала и другие слова, и мне очень захотелось попробовать их в деле. И я решила воспользоваться шансом. – Коннитива! – сказала, входя в комнату, где на татами сидел Яэ, одетый в темно-синее кимоно, а не в привычную холстину. – О-о, Дарин-тян! – воскликнул он, хлопнув в ладоши. – Ёширо наконец-то поделиться с тобой словами? – Нет, это был не он, – смутилась я и рассказала о произошедшем. – Ясно, – кивнул Яэ. На несколько мгновений воцарилась неловкая тишина. А потом тануки хлопнул себя по лбу и стал что-то искать. – А! Варуи ками ва… – говорил он, шаря по кимоно. Наконец нашел то, что хотел: – Ты можешь рассказать, что это? Ничего подобного раньше не видеть. Меня пытались заверить, что это редкая монета. Но это ложь. Я знать. Эта забавная штука из твоей страны? Я с удивлением уставилась на медный круг, покрытый вязью символов, лежавший на широкой белой ладони. Всевышний! Это же… – Нет, он из Могула. Амулет для защиты. Мне подарили его. Глаза Яэ округлились. – О! Так он твой?! – воскликнул тануки. – Тогда держи! – Оригато гозаимас! – поблагодарила, до сих пор не веря в то, что медальон вернулся. Помнится, шнурок разрезали, а что было потом, я не знала. Однако он вновь оказался у меня! Невероятно! Я хотела спросить, где его нашел тануки, но шорох за спиной заставил обернуться. Ёширо стоял и смотрел на меня ошеломленно, будто видел впервые. Я нервно сглотнула, не понимая, в чем ошиблась. – Я не так сказала? – спросила у побледневшего Яэ. – Нет-нет, Дарин. Ты сказать правильно и очень хорошо… – Яэ! – Извини, Дарин, – и тануки поспешил уйти к Ёширо. Я же осталась в одиночестве. Делать было нечего, да и не хотелось покорно сидеть и ждать, когда мужчины соизволят вернуться, а потому я отправилась бродить по саду. Вслушиваясь в трели птиц, всматривалась в траву, в небо, в солнечные блики, скакавшие по листьям, в куст бассии, росший у ограды, и мне захотелось вновь испытать то ощущение, открывшееся в холмах, когда мир окрасился новыми красками. Я закрыла глаза и попыталась расслабиться, когда… – Дарлайн? Леди Дарлайн Астор? Я вздрогнула, услышав свое имя. *** «Рыжую девушку видели в деревне, пострадавшей от цунами. Она движется в сторону Гакке», – такое сообщение Патрик получил на рассвете вместе с голубем. Он мысленно прикинул время. Их заметили пару дней назад: то есть завтра, в крайнем случае, послезавтра они будут около города? Наверняка остановятся на ночлег в деревне неподалеку от Гакке. Или нет? В любом случае, эту возможность не стоило исключать. В ожидании Роба Патрик тщательно продумывал план и подбирал правильные слова. Когда соглядатай пришел, он сказал: – Немедленно дай знать тем, из клана Ночи, или как они называются, которые согласились взяться за Такеши. Пусть отправляются в пригород Гакке прямо сейчас и ждут там дальнейших указаний. – Да, господин, – кивнул Роб. – Мне стоит передать им дополнительную часть оплаты и озий? Патрик скривился, припоминая, что за столь необычного клиента наемники запросили не только золото, но и приличное количество могульской «смолы». – Только несколько монет. Озий будет после того, как они справятся с работой. Как выполнишь это поручение, немедленно отправляйся туда же. Расшибись, но найди дом, где остановилась леди Астор. А когда найдешь… – Мужчина протянул слуге бумаги, мысленно проклиная запрет чужестранцам покидать пределы Гакке. – Попроси кого-нибудь передать Такеши записку. Остальные же покажешь Дарлайн. И, Роб, заранее выбери место встречи, где аристократа будут ждать наемники. Сам же… И Патрик подробно обрисовал слуге план действий. – Все понял? – подытожил эльгардец. – Да, господин, – кивнул Роб. – Вот только… – Ну?.. – Господин, а что, если она не поверит мне и не захочет идти? – Что? – изумился Патрик. – Не говори ерунды. Бьюсь об заклад, что леди Дарлайн терпит общество этого… Такеши только потому, что он может отвезти ее в Гакке. Сама же мечтает как можно быстрее оказаться на корабле, а затем под крылом у отца. Роб неуверенно кивнул, соглашаясь. Вот только на душе у нитторийца было неспокойно. Интуиция подсказывала ему – что-то в этой истории не так. И это что-то тревожило его до дрожи в коленях, до сухости во рту и влажных ладоней. Возможно, происхождение Ёширо? Хоть Роб и был обращенным нитторийцем, перешедшим на службу Эльгарду, но благоговейный трепет перед древнейшими родами он так и не смог в себе искоренить. Та же интуиция настойчиво твердила ему, что времени на разговоры и убеждения девчонки у него почти не будет. И пусть господин Патрик не давал ему таких указаний, Роб решил перестраховаться… Проводив слугу, Лоренс решил не терять времени и немедленно отправил записку на «Вестник богов», чтобы капитан Эриксон приготовил корабль к отплытию. У представителя Эльгарда в Ниттори тоже была интуиция, усиленная опытом общения с разными людьми, и она настойчиво твердила, что в этой истории что-то не так. Ведь глава одного из древнейших кланов, который долгое время не вылезал из своего замка, избегая даже посещения императорского дворца, не оставил у себя в качестве наложницы э