которых Алекс оставил меня вместе с Гордоном, а сам ушел, как оказалось, навсегда. – Расскажете о ваших приключениях? – попросил мистер Эриксон, когда принесли десерты. – Это невероятно! Честно говоря, мне стыдно признаваться, но я не верил в ваше спасение! И тут такое чудо! Видимо, у вас очень сильные охранители, леди! Я пожала плечами. – Пожалуй, вы правы, – согласилась, чувствуя себя неловко под пристальными взглядами собеседников. А еще мне жутко не хотелось ворошить прошлое, и я опасалась сболтнуть лишнего, а потому решила воспользоваться старой женской уловкой: – Извините, с удовольствием сделаю это в следующий раз! А сейчас я неважно себя чувствую из-за усталости и хотела бы отдохнуть, если не возражаете. – Да, конечно! Патрик поднялся, отодвигая мой стул. Он взял мою ладонь и поцеловал – все в рамках приличий. Мистер Эриксон поступил так же. – Позвольте проводить вас? – спросил Патрик, но я вежливо отказалась. – Приятных сновидений! – пожелали мужчины, когда я покидала их. Я вышла из каюты капитана на палубу. Тяжелое темное небо давило, как и атмосфера корабля. Всевышний! Столько воспоминаний об Алексе и моем недолгом браке, о Ёширо и тех коротких необыкновенных мгновениях, что глаза часто щипало от слёз… Амулет теперь был моим постоянным спутником. Я не снимала его ни днем ни ночью, опасаясь встречи с нитторийцем во сне и наяву, ведь я так и не узнала, на что был способен оками. «Вдруг у него была возможность использовать неведомую силу и перетянуть меня к себе? – думала, проверяя крепость шнурка и застежки. – Невероятно, конечно, но оборотни же существуют». И если защитить себя от самого Ёширо у меня получилось, то вот запретить сниться белому снегу на голубых елях, растущему холму с алой бассией, бирюзовому источнику и ками – я так и не смогла. И от этого было больнее. Когда он меня впервые поцеловал, мне показалось, что нас связали невидимые нити. Сейчас же я ощущала, что они натянулись до предела, готовые порваться, и это причиняло необъяснимую жуткую боль, от которой хотелось избавиться любой ценой. – Ниттори и Хорса достаточно близки друг к другу, – шепнула сама себе, сидя в кровати и разглядывая медальон. – Наверняка до Гондаге доходят нитторийские легенды и предания! У дяди Жаклин появился же как-то свиток… А значит, у меня есть шанс узнать и об оками, и о его избраннице, и о том, как перестать этой избранницей быть. *** Яэ вздрогнул, потревоженный громкими звуками, и проснулся. Зверек потянулся, сбрасывая дрему, в которой пребывал во время путешествия. В животе предательски заурчало. Сколько же он спал? Судя по голосам и стуку снаружи – достаточно, чтобы оказаться в порту. Тануки осторожно подкрался к выходу и, прижавшись к стене, насторожился, прислушиваясь и ожидая, когда дверь откроется. – Мистер Эриксон, – услышал Яэ. – А как быть с оставшимися ящиками? – Пять из них пусть дожидаются распоряжений Астора. А один… – голос мужчины превратился в шепот. – А один… утонул. Собеседник мистера Эриксона ничего не ответил. Однако уже через несколько мгновений замок скрипнул, и дверь открылась, впуская в темное помещение яркие лучи солнца. Тануки зашипел от резкой боли в глазах, но мешкать было нельзя, и он выскочил на палубу, пробежав между чьих-то ног. – А-а! – в ужасе крикнул один из матросов, падая на палубу. – Какого?! – послышался голос другого. – Ты это видел?! – Демон! – продолжал вопить первый. – Какой демон? – процедил третий, окатывая перепуганного мужчину морской водой из ведра. – Приди в себя, дурень! Просто зверь заскочил на корабль. Видимо, искал, что пожрать. – Хватай его! – переполошились матросы, решившие позабавиться. – Вон он! Справа! Лови толстяка! – Да оставьте вы зверя! – кричал кто-то, сидевший на рее. – Вдруг он заразный! Еще подхватите бешенство, идиоты. Но его никто не услышал. Под свист и хохот тануки в ужасе метался по палубе в поисках трапа, стараясь избежать плена и мысленно проклиная всех, устроивших охоту. Наконец, он заметил желанную дощечку. Еле живой от страха, Яэ вскочил на нее и изо всех сил помчался в порт, желая как можно быстрее затеряться среди хорсийцев. Оказавшись в безопасности, тануки позволил себе несколько мгновений посидеть, отдышаться и успокоиться. «Чтоб вас в первом же кабаке обобрали до последней нитки! – думал он. – Чтоб вас женщины не дождались! Чтоб вас пираты поймали и переимели…» Придя в себя, Яэ вернулся к кораблю и с безопасного расстояния наблюдал за ним в течение долгого времени, но так и не увидел Дарин. Решив, что она покинула «Вестник богов», когда он отвлекся, тануки расстроился, но решил не сдаваться. «Наверняка девушку увезли в эльгардский квартал, – подумал он. – А если нет, то там, скорее всего, будут знать, где живут Асторы». Тануки поспешно покинул порт, спрятался за бочкой, стоявшей около увеселительного заведения, и обернулся. В следующий миг он уже шел по улице в кимоно, подпоясанном веревкой. – Где находится эльгардский квартал? – спросил он у первого встречного рикши. К концу дня Яэ-таки нашел его. Вот только район, где проживали чужестранцы, оказался закрытой территорией, куда не пускали простых хорсийцев – только поставщиков и тех, с кем эльгардцы вели дела. Нитториец не относился ни к одной из категорий и необходимых бумаг не имел, поэтому ему вновь пришлось оборачиваться и украдкой перебегать от одного здания к другому, прячась среди кустов. Найти нужный дом получилось не сразу – никакие знаки и запахи не указывали на принадлежность какого-либо особняка Асторам. Но тануки внимательно слушал и наблюдал за жителями квартала, и его поиски увенчались успехом. Однако в первые дни Дарин вообще не выходила из дома, а затем появлялась только в сопровождении мужчин, одним из которых был уже знакомый Яэ представитель Эльгарда в Ниттори, часто наведывавшийся в гости к Асторам. И тануки стали терзать сомнения. Вдруг как он опять лезет не в свое дело? Он помчался за Дарин, потому что боялся за ее жизнь, но, кажется, девушка действительно была в безопасности среди родных и близких, которых так ненавидел Ёширо. А оками? Мог ли он отпустить свою избранницу? А отказаться от мести? От всех этих мыслей у тануки впервые в жизни разболелась голова. И Яэ решил пока просто наблюдать за девушкой и не лезть в ее жизнь без необходимости. Вечерами же он возвращался в порт, чтобы устроиться в кабаке, где можно было поесть, поболтать о жизни и поиграть с эльгардцами, форгардцами и партолийцами, всматриваясь в корабли, пришедшие из Ниттори. *** «Вот и Хорса», – подумала, выходя на палубу, залитую ярким солнечным светом, и оглядываясь по сторонам. «Вестник богов» пришвартовался между джонками, паруса которых напоминали веера. Я невольно улыбнулась, глядя на хорсийские корабли, казавшиеся рядом с клипером лодочками. А в следующий миг носа коснулись запахи дерева и чего-то жареного, заставляя оторвать взгляд от парусников и устремить его на сушу. Рассматривая необыкновенные горы, походившие на вытянутые купола, я не могла отделаться от мысли, что должна была оказаться здесь еще в августе в роли счастливой жены дипломата. Сердце сжималось от тоски, когда я садилась вместе с Патриком в повозку. Мы отправились в город, и я воочию увидела пейзажи, о которых мне столько рассказывал Алекс: заполненные людьми в треугольных соломенных шляпах улочки, по которым с трудом передвигались рикши, снующие туда-сюда торговцы с плетеными корзинами за спиной, водоносы с палками на плечах, на концах которых висели внушительные ведра. Партолийские и форгардские каменные дома с башнями и колоннами выделялись на фоне хорсийских – деревянных, расписанных разноцветными красками, с такими же, как в Ниттори, покатыми крышами. Я вздрогнула от неожиданности, услышав знакомый звон колоколов. Патрик поспешил осенить себя крестом, я решила последовать его примеру, чтобы избежать лишних вопросов. Наконец, мы оказались в Эльгардском квартале. Дежуривший на въезде солдат окинул нас подозрительным взглядом. – Дарлайн Астор и Патрик Лоренс. И уже в следующий миг мы продолжили путь вдоль зеленых лужаек и цветочных скульптур. Все вокруг было почти как дома, с той только разницей, что здесь над каждым парадным входом висел эльгардский флаг. Стоило мне заметить эту особенность, как рикша остановился около двухэтажного особняка, украшенного классическими колоннами. – Леди, – приветливо сказал дворецкий, протягивая мне руку. – Благодарю, – ответила, выходя из повозки и направляясь в дом. Но не успела сделать и трех шагов, как дверь отворилась… – Дарлайн! – Папа! – Всевышний… – отец замер, прижимая руку к сердцу, а затем слегка покачнулся. Я подбежала к нему, чтобы он успел опереться на меня. – Родная! – Пап? Все хорошо?! – спросила, не на шутку перепугавшись. – Да, да, – пробормотал он. – Я так счастлив! Я очень волновался! Никто не верил, что ты могла выжить, Дарлайн. Это настоящее чудо! Патрик, спасибо вам! Вы вернули мне смысл жизни! Когда я получил сообщение от вас, то испугался, что вы шутите… Всевышний! – Папа вновь прижал меня к себе. – Я ваш должник! – Не стоит, мистер Астор! Я рад, что леди Дарлайн не пострадала. Мне кажется, я понимаю, что вы чувствовали. Папа улыбнулся. – Чего же мы стоим?! – спохватился он. – Пойдемте скорее в дом! – Пап, а как насчет Алекса? – спросила, когда мы оказались внутри. – Есть какие-нибудь новости? – Мне жаль, родная, – ответил отец, провожая меня в гостиную. – Всевышний! До сих пор не могу поверить, что это не сон! Я устрою грандиознейший прием в честь твоего возвращения! Как бы я ни радовалась воссоединению с семьей, но с последним была вынуждена не согласиться. – Пап, пожалуйста, я бы хотела отдохнуть, – возразила как можно мягче. – И не уверена, что праздники сейчас уместны. Мне кажется, это неправильно, учитывая, что судьба моего мужа до сих пор неизвестна. – Извини, – смутился папа. – У меня от радости помутился разум. Конечно, ты права. Я просто так счастлив! Кивнула, принимая его извинения, а затем попросила показать мне дом и комнату, где я могла бы устроиться. Поднимаясь на второй этаж по широкой деревянной лестнице с резными перилами, я по