е тишину крики стихли. Едва почва под ногами успокоилась, люди поднялись и продолжили бежать. Ёширо же подошел к бесновавшимся лошадям, желавшим сорваться с привязи, и положил руку на морду своей. Когда глаза животного полыхнули золотом, мужчина посадил меня в седло присмиревшего коня, отвязал второго и только потом устроился рядом, крепко прижимая меня к себе. Уже пришедшая в себя ото сна, я видела, как мы проносимся мимо людей, устремившихся в сторону ближайшей возвышенности. И мне передалось их беспокойство. Мы были у подножия холма, когда Ёширо остановился и помог мне слезть. И тут же земля вновь зашаталась, будто кто-то норовил вырвать ее из-под ног. Растерявшись, я упала на четвереньки. Слабость охватила все тело, паника подступила к горлу, заставляя терять разум, а тряска не прекращалась. Ёширо же ударил лошадей по крупу, что-то крикнул, и те помчались, не разбирая дороги. Послышался треск, затем хруст, и подо мной с чудовищной скоростью стала расползаться трещина. – Ёширо! – закричала, хотя он и так уже держал меня за руку. Я висела над пропастью, болтая ногами, пытаясь справиться с первобытным страхом. – Не отпускай меня, пожалуйста! – молила, стараясь зацепиться второй рукой за осыпающийся дерн. Всевышний, хоть бы это тоже был сон!.. В этот миг Ёширо вытащил меня одним рывком и, подхватив под талию, потянул на склон. – Надо подниматься, Дарин, скорее! – сказал он, когда неожиданно наступила тишина. – Скорее! Времени осталось немного! Я уже слышу ее. Мне было так страшно, что я даже не решилась спросить, кого, а просто послушно поднималась, когда послышались крики. Ёширо замер. – Подожди, – сказал он, усаживая меня на землю, но я не хотела оставаться одна, а потому, собрав всю силу, побежала следом. Оказалось, что чуть правее пологий склон осыпался, превратившись в крутой обрыв, уходивший прямо в новообразовавшуюся трещину шириной с приличный овраг, дно которой с рокочущим ревом заполнялось водой. У края столпились люди, рассматривавшие что-то внизу. Грязная девочка лет десяти стояла чуть в стороне и тихо плакала. Когда мы подошли к трещине и заглянули внутрь, увидели, что на каменистом выступе лежит женщина. Было видно, что она хотела пошевелиться, но боялась потерять равновесие и упасть в бурлящий поток, поднимавшийся все выше и выше. – Держись подальше от края! – приказал Ёширо, оставляя меня рядом с людьми. Я же не смогла подчиниться и сделала несколько шагов к пропасти, чтобы видеть, как он спускается, цепляясь за камни с нечеловеческой ловкостью. Ёширо уже был на выступе. С замиранием сердца я наблюдала за его действиями: вот он поднял женщину, помог ей устроиться у себя за спиной, вот полез наверх. «Какой же он сильный!» – думала, глядя на то, как он почти кончиками пальцев хватается за небольшие камешки и подтягивает тело, утяжеленное раненой. Смог бы так обычный человек без веревки и посторонней помощи? Определенно, нет. А между тем Ёширо и пострадавшая соревновались с пенящейся водой в скорости. Люди уже побежали в стороны, ожидая бурного выплеска взбесившегося моря. Я же вместе с несколькими мужчинами продолжала стоять, не в силах пошевелиться. Разум подсказывал, что надо последовать примеру остальных, но я не могла сделать ни одного шага назад. – Ёширо, – прошептала, когда он достиг края. Два нитторийца, оставшиеся рядом со мной, поспешили снять с него женщину, оказавшейся той самой – из дома кошки. Ёширо поднял голову и посмотрел на меня. – Уходи, уходи! – крикнул он, пытаясь подтянуться на руках. А затем раздался шум, похожий на гром, будто что-то обрушилось. Камень под руками Ёширо осыпался, увлекая его за собой, в закручивающуюся водоворотом воду, лишь на человеческий рост не достигшей края. – Ёширо?! – мой голос потерялся в шуме волн. Несколько мгновений я оторопело смотрела на темную ворочающуюся массу, не в силах поверить в произошедшее, а затем изо всех сил побежала вдоль трещины, всматриваясь в поток, который стал опускаться, обнажая скалистые стены. Но вот и край… дальше только обрыв, яркое солнце, пронзительно-синее море, покрытое белыми барашками, и пустота. Ничего. Никого. И что-то внутри оборвалось. – Нет, нет, – шептала я, чувствуя прикосновение ветра и опускаясь на колени. – Так не бывает! Хотя опыт прошлого говорил о другом. – Сумимасен… Дарин ва итте кудасай! Я не сразу поняла, что ко мне кто-то обращается. С трудом оторвав взгляд от моря, я обернулась и увидела ту самую девочку, не так давно плакавшую, стоя в стороне. – Дарин? – повторила она. Наверное, нитторийка слышала мое имя от той женщины. – Извини, я не могу. Я хочу побыть здесь. – А? – не поняла девочка, округляя раскосые глаза. Она продолжала смотреть на меня, не торопясь уходить. – Я хочу попробовать спуститься вниз, – попыталась объяснить, рассматривая мокрые камни. Правда заключалась в том, что я не имела ни малейшего представления о том, как это сделать. Но и вот так просто уйти, не попытавшись предпринять хоть что-то, я тоже не могла. Я объясняла себе, что иду к краю, чтобы найти Ёширо, потому что без него мне никак не добраться до Гакке, но на самом деле это была ложь. Мне вполне могла объяснить дорогу нитторийка. Тогда почему же я шла? Может быть, из-за чувства вины? А может из-за другого чувства? Пожалуй, последнее абсурд… За спиной послышались голоса: тонкий – девочки, резкий – мужчины, который, кажется, ругался. А в следующий миг незнакомец схватил меня, трепыхавшуюся, и потащил в обратную сторону. – Отпусти! Отпусти! Но мужчина, не обращая внимания на крики, нес меня туда, где были остальные люди. Только там он отпустил меня, усадив рядом с раненой женщиной. – Почему вы не возвращаетесь в деревню? – спросила, успокоившись, нитторийку, поспешившую прижать к себе девочку. – Деревни нет, – ответила она, поглаживая дочь по голове. – Цунами смыть все. Я поняла лишь то, что жизнь этих людей начинается с чистого листа… Думать про свою мне было страшно. *** Толчки были впечатляющими. За время пребывания в Ниттори, Патрик так и не смог привыкнуть к землетрясениям. Сонный, он, как и остальные жители Гакке, выскочил на улицу, но колебания тверди, к счастью, быстро прекратились. Однако люди не торопились возвращаться в свои дома, опасаясь повторения тряски. И они оказались правы. Едва горизонт окрасили лучи солнца, мир содрогнулся, да так, что находивший в конце улицы дом рухнул. Из других кварталов города тоже послышался шум обвала. Однако все эти звуки не напугали нитторийцев, разве только совсем маленьких детей, разорявшихся на руках у родителей. Люди действовали по веками отработанной схеме – торопились оказаться как можно дальше от мест, где на них могло хоть что-то свалиться, и не давали расползтись пожарам. Когда все прекратилось, Патрик поднялся с земли, стряхнул с волос, ладоней и ночной рубашки пыль. Взгляд его сам нашел блестящий золотистый шпиль храма. «Не пострадал», – облегченно выдохнул мужчина. Ни здание, ни он сам. Патрик прошептал благодарственную молитву. Вот оно – доказательство силы Всевышнего, в то время как часть нитторийских домов разрушена! Когда он вернулся в дом и привел себя в порядок, ему принесли почту и доложили, что его ожидает Роб. – Какие новости? – спросил он соглядатая, делая глоток горячего кофе. – Плохие, господин. Те наемники пропали без следа. Никто их не видел, и ничего о них не было слышно после того, как они покинули деревню у переправы… – Почему ты до сих пор не нанял других?! – бросил Патрик, ставя чашку и рассматривая письма. Почти все из Хорсы. И только одно сообщение прибыло из столицы Ниттори – он нетерпеливо вскрыл его. – Их напарники по братству Беспризорников отказываются браться за это дело, – ответил Роб. Мужчина закатил глаза, отрываясь от письма. Что нитторийцы, что хорсийцы – одни деньги на уме! – Сколько требуют? – Нет, господин. Они узнали, что в деле замешен сам Кеншин. Они боятся суеверий, которыми окружен этот род. – Не понимаю. – Род Кеншин один из старейших в Ниттори, – пояснил Роб, боязливо покосившись в сторону окна, будто кто-то мог его услышать. – Говорят, он один из тех, кто берет начало от… от Древних. – Древние? Объясни уже нормально! К чему все эти загадки? Обычно спокойный соглядатай побледнел. – Пожалуйста, господин. Давайте закроем окно… Патрик вышел из себя. Положив на стол письмо, подошел к ставням и с шумом захлопнул их, погружая помещение в темноту. – Доволен? А теперь рассказывай! – Древние – это те, кто населял острова до прихода людей с материка. На мгновение Патрику подумалось, что он сейчас лично убьет нитторийца. – Всевышний, Роб, и ты туда же?! – воскликнул он, вновь открывая окно и впуская в комнату свежий, утренний, чуть солоноватый воздух. – Неужели ты веришь в грязных демонов? Ты же обращенный, принятый под крыло Всевышнего! – На этих словах оба посмотрели на храм, видневшийся из окна, и перекрестились. – Стыдно, Роб, стыдно! Кеншин один из аристократов, бывший когда-то в милости у императора. Не более… Хотя теперь у Лоренса появились очень интересные факты, связанные с именем Ёширо Такеши – Патрик усмехнулся, стрельнув глазами в сторону письма, подтверждавшего, что загадочный аристократ в каком-то смысле действительно был «монстром». – Простите, господин, – пролепетал смущенный Роб. – Да, я обращенный и верю в единого Всевышнего, спасшего нас. Но я… я нитториец! Я не верю, а знаю, что они существовали. Их кровь по-прежнему живет в первенцах древнейших родов. И это знаю не только я. Наемники говорят, что Древнего, наделенного силой, может победить только Древний, ну или тот, кто смог взять оружие, передающееся в этих семьях от отца к наследнику. Простым людям их никогда не одолеть. – Не впадай в ересь! – протянул Патрик. – Пусть будет так, как ты несешь! Пусть он будет весь такой сильный и замечательный, наделенный… Всевышний, прости, – магией, силой или как там это у вас называется?! Но готов поспорить на что угодно, ни один, даже самый сильный Древний, не выживет, если выстрелить ему в голову! Патрик дождался, когда растерянный Роб выйдет, закрыв дверь и, взяв письмо, подошел к окну. «Очень интересно», – думал он, гля