Свет в походной палате стал ярче. Лёгкий тёплый ветер унёс запах гнили и тяжёлых снадобий. Стало легче дышать.

Я наклонилась над телом, внимательно рассматривая бинты, пропитанные кровью и гноем. Потом выпрямилась.

Почувствовала, что позади уже стоит бывший муж. От его близкого присутствия по-прежнему по коже бежали мурашки, но с этим ощущением я научилась жить. Последние десять лет он вызывал во мне то же самое — только тогда я позволяла себе чувствовать.

Сейчас — нет.

Я легко отогнала наваждение нашей связи и развернулась.

— Что нужно принести? — спросил он коротко.

— Идём. Сама я не донесу.

Мы вышли.

Дошли до моего шатра. Вильям лишь покосился на нас. Он как раз готовил оружие к предстоящей миссии и прищурился, увидев меня рядом с генералом. Я едва заметно кивнула ему — всё в порядке.

Вошла внутрь и направилась к углу, где хранились мои запасы.

Внимательно обвела все взглядом. Наклонилась, чтобы подхватить ящик, но не успела — Рейгард перехватил его у меня. Я лишь покосилась на него, ничего не сказав. Он держал ящик так, будто тот ничего не весил.

Сверху я поставила ещё один — с эссенциями. Затем вручила ему сумку с инструментами. Закинула на плечо свой мешок с сушёными травами. Немного подумав, всё же взяла книгу, аккуратно упакованную в коричневую бумагу.

— Кажется, всё.

Обратно шли молча.

К шатру я подошла со стороны прорезанного выхода. Там же остановилась, потому что рядом с этим местом ходил седой пожилой мужчина. Он словно не находил себе место от беспокойства.

Но стоило заметить нас он остановился. Короткая ухоженная борода, седые волосы собраны в низкий хвост. Простая серая одежда и белая лента, повязанная на руке, говорили о его статусе — передо мной был лекарь.

Он нахмурился, увидев меня. Морщины прорезали лицо глубже.

Потом заметил генерала с моими ящиками. Из неплотно прилегающих деревянных досок ящика виднелись бутылочки. Брови его удивлённо взметнулись, но он быстро взял себя в руки.

— Я старший целитель. Гарольд Убард.

— Анна Вуд, — спокойно представилась я.

— Генерал приказал не мешать вам. Но если вдруг понадобится помощь — позовите меня.

— Хорошо. Но не раньше вечера.

— Разумеется, разумеется. Если позволите, я хотел бы просто наблюдать. Как лекарю, мне будет крайне интересно увидеть вашу работу.

Я не чувствовала от него угрозы.

— Конечно, — уголки моих губ едва заметно дрогнули в располагающей улыбке.

— Благодарю. Если у вас получится… вы спасёте очень много жизней.

— Я не могу обещать, — ответила я ровно. — Но приложу все силы.

Старик выдохнул и покачал головой. Возможно, хотел добавить что-то ещё, но его перебил топот маленьких ног.

К нам, лавируя между палатками и воинами, нёсся рыжий вихрь.

Я не смогла сдержать открытой улыбки.

Арт уже переоделся — простая рубашка, бриджи. На поясе — маленький кинжал. За ним размеренным, широким шагом шёл Филипп, тоже в простой скромной одежде. Он был мрачнее — весь в отца.

Арт — нет. Он больше улыбался.

Подбежал к нам и с детской непосредственностью начал выдавать: