Я отвлеклась — и потому не сразу заметила, как младший сын подошёл ко мне вплотную и встал рядом. Я привычным жестом растрепала его рыжие пряди. Он, как всегда, сморщил нос.

Фил наблюдал за нами со стороны, но близко не подходил.

Я раскрыла сумку с важными для меня вещами и выложила магические перчатки для работы на тумбочку.

— Сейчас будет краткий инструктаж. Перчатки, маски, фартуки.

— Ага, — младший сын стал серьезным. — Яд не трогать.

— Да. Яд не трогать. Вы капаете эссенции во все тарелочки, а ядом займусь сама.

— Дети не могут помогать тебе, — вмешалась Беатрис. Принесла же нелегкая!  — Это опасно!

Она стояла в коридоре шатра, но не входила. Заметила, как и другие работники шатра грели уши. Все же ткань мало что скрывала.

— Тебе разве не передали, что бы ты не мешала, м? — я продолжила отдавать детям маски, перчатки и фартуки.

А потом я показала жестом, что им нужно помыть руки.

Сыновья переглянулись — и покосились на Беатрис.

Но всё же молча развернулись и пошли выполнять приказ.

Арт шагал быстрее, почти вприпрыжку, но у самого выхода замедлился, будто вспомнил, что теперь он будущий воин, а не просто мальчишка. Филипп шёл ровнее — спина прямая, движения сдержанные.

Я заметила, как Беатрис проводила их взглядом. В этом взгляде было что-то странное — не злость, не обида… скорее, укол.

— Эти дети могут помогать, — спокойно ответила я. — Они под моей ответственностью.

— Ты чокнутая!

Плести словесные кружева я так и не научилась. В лесу важны не слова, а действия. Сейчас я вновь вспомнила как сложно жить среди людей.

Видимо, поэтому у меня так и не появилось подруг.

Разве что я могла спокойно общаться только со своей модисткой Грейс. Было в ней что-то особенное — понимающее и принимающее меня такой, какая я есть. Без игры в титулы. Без скрытых уколов. Без вечного сравнения.

Среди животных жить честнее.

Там проще.

Там никто не улыбается, желая вонзить нож в спину.

Никто не прячет зависть за вежливостью.

Если зверь рычит — значит, предупреждает.

Если нападает — значит, ты зашёл на его территорию.

Всё ясно.

А среди людей слишком много полутонов.

Слишком много масок.

— Ещё слово — и я отниму у тебя язык, — холодно сказала я.

— Рейгард! — она резко вскрикнула, привлекая внимание генерала. Тот вернулся в палату, отпуская воина, которому отдавал приказы,  — Она сделает только хуже Нортану!

— Ты не сделала ни лучше, ни хуже, — жёстко ответила я. — Так откуда тебе знать?

Рейгард посмотрел на неё без тени сомнений.

— Беатрис, выйди.

Та втянула воздух сквозь зубы и резко развернулась так, что юбка её серого платья хлестнула по щиколоткам. Не сказав больше ни слова, она быстрым шагом ушла по коридору шатра. Почти сбежала.

Я не смотрела на генерала.

Не хотела ловить его взгляд.

Не хотела видеть, что именно он прочитал на моём лице.

Я просто медленно выдохнула и опустилась рядом с ящиками, проверяя крышки, будто всё моё внимание сейчас принадлежало только работе.

Только склянкам.

— Ты уверена, что дети могут тебе помогать? Яд… опасен. Я не могу ими рисковать.