Он перехватил мою руку — крепко, но не грубо — и сам, настойчиво, удерживая ложку, влил содержимое в рот Нортану.

— Рей, хватит! — почти рявкнул Норт, скривился, но всё же проглотил.

А у меня в голове стучали его слова. Его просьба отпустить. Прекратить мучения. И, судя по всему, об этом он уже просил Рейгарда раньше.

— Я сказал — нет, Норт, — глухо произнёс Рейгард. — Мы будем сражаться за твою жизнь. И за другие тоже.

— Упрямый… — прохрипел Норт и ударил кулаком по постели рядом со своим исхудавшим телом.

Потом заморгал часто-часто.

— Боль ушла… — прошептал он и снова посмотрел на меня. — Что ты дала?..

— Спи, — ответила я одними губами.

Он отключился резко, будто кто-то погасил свет. Мои концентраты действовали быстро и мощно.

Мы так и стояли над Нортаном. Рейгард не отходил от меня, его грудь касалась моей спины. Его рука всё ещё держала мою — ту, в которой была ложка.

Прошла, наверное, минута, прежде чем я смогла произнести:

— Мне нужно продолжать. Отойди.

— Конечно.

Рей сразу сделал шаг назад.

Потом вернулся к выходу, занял своё место у шатра — так, чтобы видеть и детей, и вход.

Я вернулась к работе.

Под его пристальным взглядом набрала образец яда из раны Нортана и начала капать его в эссенции на тарелках.

Когда закончила, сняла перчатки, выбросила их в таз. Поправила маску.

— Долго ждать? — спросил Рейгард.

— По-разному.

— Бывает, что сразу начнёт шипеть, — вдруг выпалил Арт и заёрзал на стуле, заболтал ногами.

— А бывает — день, — сдержанно добавил Филипп. — Это самое скучное. Ждать.

— Да, — кивнул Арт. — Мне тоже нравится, когда реакция идёт сразу. Тогда можно продолжать дальше. Мама красиво все смешивает.

— Так вы неплохо разбираетесь в травах, — Рейгард покосился на собственных детей. — Будете травниками?

— Что?! — оба вспыхнули разом. Даже сдержанный Фил.

— Мы будем как ты — воинами, — решительно покачал головой Арт. — Травы — это так.

— Да. Просто интересно, — добавил Филипп.

Я сидела за столом, делая пометки, и краем уха слушала их разговор. Под маской я улыбалась.

Все мои дети говорили, что зельеварение — не мужское дело. А потом от скуки всё равно приходили ко мне. И втягивались.

Я знала, как они хотели быть похожими на отца. Как гордились им. Как ждали его. Как слушали рассказы Рейгарда о сражениях с горящими глазами.

Да что там — у мужа тоже горели глаза, когда он говорил об этом детям.

Я всегда сидела в стороне, у камина, с книгой в руках. Делала вид, что читаю. А сама слушала, затаив дыхание.

Мне тоже были интересны эти истории. Наверное, потому что мне самой их никто никогда не рассказывал. Ни сказок на ночь. Ни историй о подвигах.

Дети же жили в другом мире, я хотела, чтобы у них было нормально сытое детство. Они ходили в лес на охоту с Рейгардом, купались в озере, спорили, смеялись, дрались, мирились.

Рейгард был хорошим отцом.

Но вот мужем… достаточно сдержанным. Наверное, такое бывает.

Подарки мне были, даже не удивлюсь, что муж заранее их заказывал на годы вперед, и потом их доставкой мне приносили в дни праздников. Но… сам никогда ими не занимался.