Не знай я наверняка, кто передо мной, приняла бы за реинкарнацию Кайнокса. Маленькую, на первый взгляд невинную, но уже набравшуюся достаточным опытом для соблазнения девиц.

Не дав мне ответить, темный холодно ему улыбнулся.

– С дороги, гнилостное отродье, – отдал приказ командным голосом, заставившим бы даже несвежий труп стоять по стойке «смирно», пока тот не вспомнит, что давным-давно мертв.

И только демонический малец остался невосприимчив.

– Неужели темный ревнует? – весело рассмеялся он. – Даже сочувствую тебе. Я милее и меня хочется… тискать.

Тоненький голосок и детская внешность совершенно не вязались с двойным подтекстом, что корред вкладывал в свои слова, вызывая жуткий диссонанс.

Нокс щелкнул пальцами, и голову мальчишки скрыл тряпичный мешок. Демон схватился за него маленькими ручками, но стащить не смог. Принялся крыть скверными словечками темного, пока тот, не обращая внимания, тащил меня к лестнице.

– Отпусти его, – взмолилась я.

– И не подумаю, – процедил Нокс. – Пока этот гнилостный болван не поймет, кто здесь главный, будет ходить так.

– Тогда сделай там дырки. Он же не сможет дышать.

– Чему тебя только учили в твоем пансионе? – фыркнул темный. – Демоны, Несса, самые живучие гады на свете. Перекрой им кислород, либо жабры отрастят, либо использую вместо носа зад.

Я вдруг внезапно осознала, как сильно тосковала по замку и его обитателям. А ведь пробыла здесь всего несколько дней. Когда только успела так полюбить? Крики, шум, смех, ворчание, легкие издевки. Думала уеду и забуду, как страшный сон. А вместо этого погрузилась в уныние, скуку. И лишь переступив порог «Кайтауэра», будто снова глотнула жизни.

Мне казалось, мы поднимемся в тайную комнату, где Нокс проводил опыты, хранил зелья и различные свертки. Но он остановился у двери, что вела в его покои, дернул ручку и вошел.

Видимо, слугам сюда хода не было. Постель в беспорядке, одеяло свернуто, подушки на полу. На столике россыпь бумаг. В самом центре столешницы одинокая колба с розовой жидкостью. Судя по тому, как темный на нее покосился – это оно.

– Ты… – остановившись в дверях, я судорожно сглотнула и покосилась на его запястье, скрытое длинным рукавом белой сорочки. – Уже пробовал?

– Я не сильно доверяю людям, – устроился на краешке стола Нокс. – Знала бы ты, сколько их пыталось меня отравить. Поэтому добровольцем назначаешься ты. И если все будет в порядке – попробую сам.

– Я тебе что, подопытная свинка? – возмутилась я.

Он рассмеялся.

– Да ладно тебе. Шансы, что это яд – не велики. Карга не стала бы испытывать мое терпение. Ей, как никому другому известно, так просто меня не убить.

Да плевать!

Шумно выдохнув, я подошла ближе, взяла колбу и отсалютовала.

– За твою совесть, прочно зафиксированную могильной плитой.

Сделала глоток. Кислая субстанция слегка обожгла горло и, теплой волной, устремилась в желудок. Я вернула колбу с остатками розовой жидкости темному и отступила на шаг. Подняла руку и уставилась на запястье с брачным узором.

В комнате воцарилась тишина. Около минуты ничего не происходило. А затем…

Затем свершилось чудо, и метка начала светлеть.

Сердце отбивало неровный ритм. Пальцы на ногах поджались.

Неужели это… все?

Следя за узором вместе со мной, Нокс заметно напрягся. А стоило тому полностью исчезнуть, поднес колбу к губам и осушил до дна. Приподнял рукав сорочки и уставился на свою метку. Та, через несколько ударов пульса, исчезла без следа.

Красивое лицо озарила светлая мальчишеская улыбка, источавшая непринужденное высокомерие и чисто мужское удовлетворение. При виде которой у меня почему-то свело зубы.

– Вот и все, я свободен, – продолжил скалиться маг.

– Уверен? – с сомнением поинтересовалась я, не чувствуя в себе никаких изменений.

Нокс задумался.

– Ты права, нужно проверить. Давай уроним тебе что-нибудь на ногу. Если я испытаю твою боль, значит узы на месте.

Все же он редкостный мерзавец.

– Лучше себе на голову что-нибудь урони.

Нокс закатил глаза.

– Ладно, неженка, пойдем другим путем. Что-нибудь мне прикажи.

– Поцелуй меня в задницу, – сказала, не подумав, и тут же отпрыгнула в сторону.

А ну как вправду поцелует.

Кайнокс замер на мгновение, прислушиваясь к себе. Затем, не стесняясь, зевнул.

– Работает…

– Вот и отлично.

– Лучшего и желать нельзя.

– Счастлива, как никогда.

– Прекрасно.

– За-ме-ча-те-ль-но! – выплюнула я, поворачиваясь к нему спиной. – Впрочем, я и так ничего к тебе не чувствовала. Видимо, эта метка действовала только на тебя…

– Только на меня, говоришь? – я не видела его лица, но в грубом голосе отчетливо послышалась злость. – Помнится, как ты страстно стонала мне в рот, когда мы целовались. Хочешь сказать, случись это снова, ты не произнесешь ни звука?