Рэйнер несколько раз моргнул, осознавая. Анна де ла Лайона погибла, а он испытывает… беспокойство за Кори и злость. И больше ничего. Любил ли он её когда-то вообще? А если любил, то, когда перестал, и почему не заметил этого? В какой момент его давняя сильная привязанность начала оборачиваться раздражением и равнодушием? И почему он осознал это только сейчас? Впрочем, всерьёз задуматься Рэй всё равно не успел, не до того было. Голос «Бальтазара» оторвал от необычных открытий:

— Ваше Высочество, если вы позволите… способ допросить супругу вашего брата есть даже сейчас. Но кроме вас и герцога Геллерхольца я более никому не могу доверить эту тайну.

— Иными словами, тебе нужно тело, уединённое помещение, и мы двое, — Никлас не спрашивал, он утверждал, и дождался кивка треклятого полуэльфа. Что Чезаре опять задумал?!

— Тебе хватит сегодняшней ночи? Анне будут предъявлены посмертные обвинения, но тело мы должны будем передать её родителям. Похоронена в семейном склепе она не будет, после того как пыталась убить отца. И всё же, она мертва, а значит её останки должны пройти погребальный обряд, — захотелось поежиться от того, как спокойно и даже буднично принц говорил о судьбе тела женщины, которая едва не убила его отца. Но может быть, проблема была в охватившей его слабости?

— Да, одной ночи для ритуала будет достаточно. Задержите всех на сутки, тогда никого не удивит, что тело тоже было передано семье только после снятия щита, — кивнул Чезаре.

Принц же махнул в сторону полуэльфа рукой, отсылая готовить ритуал, но сказал ему вслед:

— Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. А мне необходимо сделать несколько важных объявлений и успокоить народ. Ступай.

Сразу же после этого Никлас отдал ещё несколько распоряжений. Многочисленные аристократы, которые прибыли во дворец, чтобы выслушать дипломатическую миссию, были то ли слишком шокированы происходящим, чтобы роптать, то ли принц уже успел пообещать им ответы, и они просто ждали. Всё, что происходило между приступами демонического кашля и лечением Коринны Рэй благополучно пропустил, и теперь совершенно не понимал причин удивительного спокойствия присутствующих.

К счастью, ему и не нужно было. Его Высочество прекрасно справлялся с руководством и без какой-либо помощи. Никлас приказал расчистить ему место в центре зала, и бросил:

— Рэйнер, иди за мной.

— Да, Ваше Высочество, — кивнул тот устало.

А затем принц позвал также Матиаса, и вышел с ними двумя. Усилив голос магией, Никлас заговорил:

— Достойные даэ и дарэ, верные защитники Даланны! Я знаю, вы ждёте объяснений того, что только что произошло. Вы напуганы и растеряны — и это совершенно нормально, потому что предательства такой глубины не ожидал никто. Против меня и моего отца, правящего короля Олдарика III, Всемудрейшего Хранителя Венца, был организован сложнейший магический заговор, в котором оказались замешаны многие из тех, кого я почитал верными слугами короны, — чары работали так, что каждый из присутствующих слышал голос принца так хорошо, словно тот стоял напротив на расстоянии вытянутой руки. Лица не выглядели ещё более шокированными, но каждый, включая слуг внимательно слушал речь своего сюзерена. А тот продолжал:

— Супруга моего брата, Анна де ла Лайона — оказалась отравительницей, которая много месяцев подтачивала отцовский рассудок под видом заботы, и манипулировала им, проталкивая нужные ей и моему брату решения. А сам Стефан — совершил несколько покушений, и его вина в них уже доказана уважаемым дарэ Матиасом.

Послышались шепотки, хотя и едва слышные.

— Но принц Стефан — пустышка, как он мог…

Однако эти тихие возражения успели дойти до ушей будущего короля:

— Мы позволили себе поверить, что у Даланны, как и у остального Соцветия, может быть свой, особый путь. Что мы можем отказаться от магов и магии, или урезать их возможности — и выжить. И вот к чему это привело. Всегда есть способ для любой «пустышки» добыть для себя силу, покуда этот человек жив и в здравом рассудке. Но для того, чтобы противостоять таким способам, нужно знать, с чем ты борешься! И иметь возможность противопоставить чужой тёмной силе свою — светлую, благословенную, способную защитить. Мы едва не отказались от этого, и эта ошибка почти стоила королю Олдарику жизни!

Рэйнер уже понимал, к чему ведёт Никлас. И не мог не восхищаться тем, как Его Высочество умудрялся даже чудовищный поступок своего брата использовать для политической интриги, которая вела Даланну туда, куда он с самого начала собирался её вести. Пожалуй, если бы не отвратительное самочувствие, стоило бы поднять за это бокал вина. «Так выпьем же за то, чтобы козни врагов лишь помогали нашим планам выполняться», — так бы звучал этот тост. Но Рэй молчал, и слушал своего принца, как и все присутствующие: