С удивлением поворачиваюсь к ней. Нина теперь не так манерна и многословна, как раньше. Спеси у нее, конечно, поубавилось. Но её настоящие мысли для меня, как и прежде — загадка. Никогда бы не подумала, что её волнуют подробности родов давно почившей Дарьи.

Нина вдыхает воздух полной грудью и прикрывает глаза, подставляя лицо лучам уходящего солнца. Я знаю, что она скучает по своему дому, привыкла жить одна и быть сама себе хозяйкой. Наш постоянный балаган, наверное, её утомляет. Но я боюсь признаться даже самой себе, что хочу, чтобы ремонт в её доме затянулся еще на пару месяцев.

Всё-таки она отлично помогает мне справляться с Сашкой и собакой. Глеб еще не полностью оправился. А после родов, наверное, мне будет сложно со всем управляться.

— Я хотела сказать тебе, — не открывая глаз, произносит Нина. — Я могу забрать к себе мальчика и собаку.

Меня почему-то больно ранит это безымянное определение, будто Сашка и Хагги — это бездушные предметы.

— Ну уж нет…

— Подожди, — так же, не открывая глаз, ровно произносит она. И почему-то напоминает мне удава Каа — мудрого и очень уставшего. — Не обольщайся, это на время. Пока вы с малышкой не наладите быт.

— Мы справимся. Сашка будет гулять с собакой, я с ним договорилась…

— Я знаю, что вы справитесь. — Она открывает глаза, поворачивается ко мне и с глухой болью произносит. — Я могу не справиться.

Смотрит на меня, и в ее бледно-голубых зрачках вижу своё отражение. Почему-то вспоминается тот вечер, который расколол мою жизнь на «до» и «после».

Мы сидели точно также на скамейке, она вела прямой эфир, а жизнь её сына мерцала тусклой искрой на кончике скальпеля Ильи Сергеевича.

— Хорошо, — киваю, — они могут приезжать к вам в любое время. Я не против.

— Спасибо, дорогая, это очень важно для меня, — почти невесомо касается моей руки.

— Мама, смотри, что Хагги нашел! — через расстояние до меня летит звонкий голосок.

Я бы не прочь подхватиться и встать со скамейки, но уставшее тело уже отказывается мне повиноваться.

— Сиди, отдыхай. — Нина улыбается уголком рта. — Я разберусь.

На ходу придерживая чалму, торопливо шагает к Сашке.

— Что случилось, мой родной? Ну-ка покажи бабушке…

Издалека наблюдаю, как рафинированная Нина вместе с Сашкой вытаскивает какую-то дрянь из пасти вредного пёсика. Видели бы сейчас её подписчики.

Последний месяц Нина вновь занялась соцсетями, маркетолог убедил её, что новой коллекции нужен хороший пиар. Я не заходила на её страничку, но, думаю, там ничего особенного.

Словно услышав мои мысли, Нина достаёт из кармана цветастого плаща телефон и наставляет камеру на себя и Сашку. Они вместе какое-то время позируют, потом она что-то пишет, а я морщусь. Видеть Нину с телефоном в руках мне до сих пор неприятно.

Надо будет потом проверить, чтобы не разместила какую-нибудь ванильную глупость. Мало ли…

От дурных мыслей меня отвлекает Глеб, который идёт ко мне со стороны дома в сопровождении Ильи Сергеевича.

Подкрасться, как Нине, ему еще долго не удастся. Но я с тайным удовольствием отмечаю, что и с помощью костылей он двигается вполне уверенно, даже не морщится, как еще месяц назад. Илья Сергеевич считает, что возможно он всегда будет прихрамывать, но мы с Глебом на этот счёт не расстраиваемся. Даже шутим, что у меня никогда не будет проблемы, что подарить мужу — конечно, новую трость.

— Смотри, кого я тебе привёл. — Илья Сергеевич помогает Глебу сесть рядом и суетливо заглядывает мне в глаза. — Как ты, Вика?

— Всё хорошо, Илья Сергеевич. У Маруси золотой характер, она не будет готовить сюрпризы.

— Как приятно, когда все интересуются здоровьем беременной жены, а не моим. — Глеб забрасывает руку мне за спину, ласково приобнимает за плечи.

— Ну уж не жены, а бойфренда, — ворчу и утыкаюсь лбом ему в плечо.

— Ничего, это ненадолго.

Глеб ласково целует меня в лоб, а Илья Сергеевич тактично хмыкает:

— Ну ладно, вы пока здесь, а я Маше на кухне помогу. Она готовит это как его… менестрели…

— Менестрели? — удивлённо моргаю. — Это что-то средневековое и музыкальное. Менестроне, наверное. Суп такой. Сейчас я помогу. — Неуклюже пытаюсь встать.

— Да сиди уже! — Дружно рявкают на меня, и я покорно замираю, положив ладошку на огромный живот.

— Вика, я уже как доктор тебе говорю, — приложив руку к сердцу Илья Сергеевич склоняет голову. — Сиди и отдыхай, а то родишь прямо на кухне. Мы и без тебя справимся. А Маше эти менестрели только в радость. Думаешь, только тебе приятно о близких заботиться? Это же лучшее, что можно придумать в жизнь и не отнимай у неё это право. И, в конце концов, — горделиво расправляет плечи, — у неё есть я.

Держась за руки, мы смотрим, как Сашка с Ниной пинают друг другу мячик, а между ними пушистым клубком мечется Хагги. Нина забавно поддерживает длинные полы и не всегда попадает по мячу, но, кажется, получает от всего этого не меньше удовольствия, чем собака.