От этого прикосновения через кончики пальцев из меня будто вытекают последние силы. Как зачарованная смотрю на родное, и лицо, мне не верится до сих пор, что это и есть мой любимый.

— Съезди туда, — снова шепчет он и морщится.

— Куда съездить? Глебушка, о чем ты? — Большим пальцем ласково поглаживаю ему горячий лоб, стараясь не задеть порезы.

— Кирова 5-12. Запомни.

Я киваю. Две слезинки падают на простыни, оставляя расплывшиеся мокрые кружочки. У него же бред. Господи, пожалуйста, помоги ему…

— Вика, Кирова 5-12, повтори, — настойчиво повторяет он и пытается приподняться. У него не получается это сделать. Но один из интернов, решив, что с пациента достаточно, решается вмешаться.

— Ну-ка лежите! Все, поехали.

— Девушка, отойдите. — Воодушевленный примером молодого коллеги, другой решительно оттесняет меня плечом.

Со скрипом каталка трогается с места. Я бегу рядом, не отпуская руку мужа.

— Вика, повтори, — снова бормочет он.

— Кирова 5-12, - говорю, чтобы он отвязался. — Глебушка, я буду здесь. Посижу до конца операции. Все будет хорошо, не переживай. Мы справимся!

— Нет, — неожиданно твердо говорит он. — Съезди туда. Сейчас. Там же…

Каталка делает поворот и его ладонь выскальзывает из моих рук, разрывая последнюю связь между нами.

Не слышу конец фразы. Да и не придаю особого значения тому бреду, что он шепчет из последних сил.

До боли закусив костяшку пальца, чтобы не закричать на всю больницу, смотрю, как Глеба завозят в лифт.

Закрывающиеся двери, как гильотина, отрезают мне путь к собственному мужу. И я боюсь, что навсегда.

Самое страшное — чувствовать свою беспомощность перед лицом обстоятельств. Куда бежать? У кого узнавать? Кому молиться?

Обхватываю живот, чтобы успокоиться.

— Все будет хорошо, малыш, — шепчу, как мантру. — Все будет хорошо…

Весёленькая мелодия телефона обрушивается на меня контрастным душем. Более жуткого музыкального сопровождения для творящегося вокруг кошмара не придумать.

Негнущимися пальцами роюсь в сумочке. Тороплюсь, хочу скорее прекратить это тилиньканье. И, как всегда в таких случаях, не могу найти источник звука, который сведёт меня с ума.

Наконец выуживаю телефон и ещё пару секунд смотрю на экран, где высвечивается имя свекрови. Выключаю звук, пусть думает, что хочет. Объяснять ей подробности произошедшего я не в силах.

Телефон замолкает на какое время, затем взрывается злобной вибрацией.

Чувствую укол жалости. Она же мать, переживает… Надо сказать ей.

Делаю два глубоких вдоха, чтобы собраться с силами, и решительно нажимаю зеленый значок.

— Нина Михайловна…

— Викуся, — прерывает меня бодрый веселый голос, — я вас не дождалась. В общем, у меня будет внучка. Поздравляю!

Я издаю что-то похожее на хриплый клёкот, который моя свекровь истолковывает по-своему.

— Вик, ты обиделась чтоль? Да бро-о-ось! — извиняющимся тоном тянет она и продолжает стрекотать. — Так получилось, понимаешь? Знакомые журналисты были, гости расходиться стали… Я лопнула за вас шарики. Ты не сердись… Ну поставь себя на моё место!

— Нина Михайловна, Нина… — снова начинаю я и вновь не могу продолжить фразу.

— То что девочка — это же хорошо, правда? Будет Камилла, как тебе? Девочки, они же такие пупсики сладенькие, у них платья, сумочки, заколочки, бантики… Столько всего можно придумать. А мальчики — ну что там — джинсы, да футболки. — Я уже не пытаюсь её прервать, молча слушаю. У меня недостаточно сил и энергии, чтобы остановить этот словесный поток. Пусть выговорится и порадуется, прежде, чем я огорошу её новостью. — Викуся, ты не расстроилась? Глебу передай сама, хорошо? Я знаю, как он сына хотел. Кстати, нашла его? Разобрались с этой ошибкой? Байкер Орлов, надо же… Такое нелепое совпадение…

Так и вижу, как после этих слов она брезгливо поджимает губы. Будто колёсами мотоцикла размяли её аристократичную фамилию в фарш.

— Это не совпадение, — кратко говорю я.

— Что?

— И не ошибка.

— Вика, если ты хочешь мне так отомстить за то, что я вас не дождалась, то это плохая идея, обижено причитает Нина Михайловна. — И вообще, ты сама виновата! Тебя никто не гнал, убежала…

— Первая областная, приезжайте. Глеб здесь.

Я отключаю телефон и прижимаюсь затылком к стене. Будто твёрдая и холодная поверхность поможет мне собрать разорванные мысли в один клубок.

Обхватываю руками живот:

— Все будет хорошо, малышка. Все будет хорошо…

Ворчливая женщина из приемника, проходя мимо, недовольно цокает:

— Орлова, вы вещи мужа забрали? Это в другой стороне, что вы здесь делаете? — и добавляет, покосившись на мои нарядные замшевые туфли. — Лазите тут без бахил.

— Простите, — отвечаю, уставившись в точку перед собой.