Бросаю взгляд на Артура и вижу, как мелкой дрожью трясутся его руки. Не смотря на ситуацию, улыбаюсь и вскидываю подбородок. Да, мне обидно и больно, а ещё страшно. Но куда страшнее сейчас ему, потому что мне терять нечего — не заплатят за эстерхази и борщ, тоже невидаль. Зато ему, явно есть за что цепляться. Надо же, какое ничтожество…

Не отрывая рук от лица Мария тихо произносит:

— Пошёл вон.

— Что? — одновременно восклицаем мы с Артуром. Мне кажется, я ослышалась, может быть она обращалась ко мне?

Хозяйка поднимает голову и, тяжёлым взглядом уставившись на Артура, громко повторяет.

— Пошёл вон, я сказала… Сил моих больше нет!

— Виктория, ты умеешь делать коктейли? — Мария сидит, подперев ладонью полную щёку. Перед ней стоит почти пустая бутылка вина. — Хочется, знаешь ли праздника…

— Не пробовала, но, думаю, что справлюсь. Но праздник и так устроим. Торт скоро будет, чай с бергамотом попьем.

Я заново взбиваю крем. Хоть приём и отменен, не пропадать же коржам.

Кухонный миксер давно найден, но из уважения к хозяйке не включаю технику. Когда сердце разбито, любая мелочь может нарушить хрупкое душевное равновесие, уж я-то знаю…

Уже закончилось театральное представление Артурчика, который долго хлопал дверями с криками «Ты ещё пожалеешь, сама ко мне прибежишь». Он возвращался несколько раз, пока Мария не вызвала охрану.

Уставший Саша тихо дремлет, свернувшись калачиком на диванчике в гостевой комнате. В доме висит грустная тишина, и только мерно шелестит мой венчик.

— Я ведь знала всё, — вздыхает Мария. — Но закрывала глаза.

— Зачем? — Искренне недоумеваю я.

— Потому что женщина. — Снова вздох. — И потому что дура. Как мужик, Артур меня устраивал. А где мне ещё себе искать кого-то? Говорят, что бог создал женщин красивыми, чтобы их любили мужчины и глупыми, чтобы они сами могли их любить. Мне, увы, досталась только глупость… Думала, что лучше такой мужик, чем никакого.

Хозяйка замолкает, задумчиво вращая бокал за ножку.

— Но вы же умная и интересная, и… — Испуганно замолкаю, боясь, что ляпну какую-нибудь бестактную чушь.

— Обеспеченная? — прищурившись смотрит Мария. — И что мне это дало? Молодость прошла, у меня куча денег, уважение, большой дом и ни-ко-го… Всегда некогда было знакомиться, теперь пожинаю плоды. Тут хотя бы сразу понятно, чего ожидать — с шеста слез и к богатой тётке в койку прыгнул. Кстати, это не первый случай, когда я ловлю его на вранье. Хуже, когда порядочный мужчина себя ведёт, как Артурчик…

Наступает моя очередь тяжело вздохнуть.

Глеб ничем не лучше этого волосатого альфонса. Артур хотя бы не изображал ангела похабно, но открыто выражал свои желания. Все врут, только каждый по-своему.

— Нет, я так больше не могу. — Мария встает и подходит к мини-бару. — Не могу больше пить это кислое пойло. — Достает бутылку и задумчиво смотрит на этикетку. Хмыкает своим мыслям, а потом отвинчивает крышечку и присасывается к горлу. Выдыхает и прижимает ладонь к губам. — Вот же бурда какая. Артур такое любил. Я же пить и не умею…

— Может быть лучше чай?

— Знаете, как это тяжело? — Будто не слышит меня Мария. Несколько раз, примериваясь куда ей лучше сесть, ставит «бурду» на стол, оставляя на столешнице липкие полукружья разводов. — Тяжело приходить в большой дом, зная, что тебя никто не ждёт. Вот я и завела себе Артура, чтобы была хоть какая-то живая душа.

— Может быть, лучше собаку? Они верные. — Шепчу, оставив готовый крем и хватая тряпку, чтобы протереть стол.

— Собака — это не то, — улыбается Мария. — Она не поможет мне избавиться от ощущения никчемности. У меня, Вика, чувство, что перед моим лицом проносится поезд, а я не могу запрыгнуть даже в последний вагон.

— Артур разве помогал?

— В чем помогал?

— Избавиться от чувства никчемности?

Прикрыв глаза Мария мелко вздрагивает — не пойму, смеётся или плачет.

— Ох, деточка, — отрывает руку от лица, и я с облегчением выдыхаю, увидев смеющиеся глаза. Не представляю, что бы я делала, если бы она разревелась. Не умею утешать пьяных женщин. — Артур неплохо изображал теплоту и дружелюбие, ну и секс был феерический. Этого достаточно, чтобы отвлечь внимание от проносящегося поезда, если ты об этом… И я хотя бы не включала одновременно чайник, телевизор и радио, чтобы слышать чьи-то голоса.

— Но вы достойны настоящего мужчины, честного и заботливого, — не выдерживаю я.

— Возьми у него телефончик, когда встретишь, хорошо? — Хозяйка подносит бутылку ко рту, но, передумав, ставит её вновь на стол. — А ещё дай всё-таки стакан. Как-то некультурно… Я уже отчаялась. Видимо, мне суждено быть одной.

Спешно отворачиваюсь к стойке с посудой, чтобы не расстраивать женщину своим кислым лицом. Чувствую себя невольной виновницей всего случившегося. Мария могла бы и дальше жить в своём искусственно созданном мире, если бы не я…